Портретные образы Брюллова

С особенным кругом представителей аристократической Петербургской знати связаны основные портреты К. П. Брюллова. Характерно, что знатные заказчики определили характер галереи парадных портретов Брюллова. Это были обстановочные портреты с тщательно проработанным интерьером, в котором известную роль играли детали и подробности, сообщая всему ощущение роскоши, лишенной интимности. В портретах графини Самойловой, сестер Шишмаревых, Бек и др. впечатление достигалось только парадностью одежд и обстановки.

В соответствии со сложившимся понятием, костюм заявляет о положении человека в обществе. Дворцовый, царственно-тяжелый, поражающий богатством тканей и цветовых сочетаний, безупречно выполненный, костюм, сливаясь с моделью, заменял ее полностью. На подобных портретах запоминаются только туалеты, а лица кажутся одинаково красивыми, неподвижно холодными и застылыми.

Но не только парадные портреты обнаруживают тех, кто связан узами с Петербургом. Среди портретных образов того же Брюллова мы видим писателя, драматурга Нестора Кукольника (1836 г.). Портрет построен на обостренном восприятии четко очерченного силуэта фигуры, а точнее темного костюма на светло-золотистом мягко написанном фоне. И дело не в том, что надето на нем, хотя костюм выписан достаточно подробно, а в манере носить его, жить в этом костюме. Сдержанность, официальность застегнутого на все пуговицы черного французского сюртука, тщательно повязанный шейный платок, туго натянутые модные желтые перчатки, изысканным жестом снятый цилиндр…

Здесь нет домашней простоты, бесцеремонности тропининских образов. Хотя Кукольник улыбается, в нем не найти интимности общения со зрителем — его улыбка привычна, насмешлива, снисходительна. Он смотрит на зрителя и в то же время мимо него — все это в целом создает образ холодно-официальный, образ человека, умеющего вести себя в обществе. «Все, что вы ни встретите на Невском проспекте, — писал Гоголь, — все исполнено приличия: мужчины в длинных сюртуках, с заложенными в карманы руками, дамы в розовых, белых и бледноголубых атласных рединготах и шляпках… В это благословенное время от двух до трех часов пополудни, которое может называться движущеюся столицею Невского проспекта, происходит главная выставка всех лучших произведений человека. Один показывает щегольский сюртук с лучшим бобром, другой греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый перстень с талисманом на щегольском мизинце».

Вспоминая романтические портреты Брюллова (п-т Струговщикова, автопортрет), Кипренского (п-т Жуковского), Тропинина (п-т Барышникова, неизвестного с сигарой и др.), мы обращаем внимание, что на портретированных преобладают черные одежды, ослепительно белые мягкие воротники, небрежно повязанные шейные платки.

Эффектность позы, задумчивый взгляд, явно выраженная усталость от жизни, разочарование в окружающем роднят портреты той поры с литературными образами. Лишь хочется добавить словами Пушкина несколько непременных условий для поведения тогдашнего модника:

«Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слепка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграм
».

Следующая статья →

This entry was posted in Живописный вид and tagged , , . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.