Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 16 — Пьеро, Коломбина и Арлекин

На гребне волн, уже под утро, всплыл придуманный Бакстом и Фокиным аттракцион.

В главном зале пианист заиграл шуманский «Карнавал», раздвинулся занавес, и на сцене, вокруг дерева и стоящей под ним скамьи, «как в сонном видении» — по словам одного из гостей — замелькали дамы в кринолинах и капорах, кавалеры в белых цилиндрах.

В их изысканный променад затесался Пьеро. Зрители узнали осыпанное пудрой узкое, горбоносое, нервное лицо известного режиссера, зашептали: «Это Всеволод Мейерхольд». Пьеро нескладно, не по-балетному, размахивал длинными рукавами белого балахона, увязывался за красотками. Но те, смеясь, ускользали, подхваченные спутниками.

На сцену выпорхнула девушка, замаскированная бабочкой, принялась дразнить Пьеро, чертя летучие круги. Ему показалось, что он накрыл бабочку широкополой шляпой. Он стал укачивать добычу и заплакал, увидев, что ласкает фантом.

Новая пара растормошила и ускорила меланхолический ход действия. Арлекин в нарисованной, как бы ставшей его вторым ликом полумаске и фарфорово нарядная Коломбина выбежали, будто заведенные невидимым механиком. Она мелко семенила на пальчиках. Он, обняв ее, подпрыгивал, легкий, как пламя свечи. Фантастический бег сменился фантастическим объяснением в любви. Насмешливо-нежный Арлекин вынул из груди сердце, чтобы бросить его к ножкам Коломбины. Потом он разыграл ревность и превратился в радужный волчок: пестрые ромбы трико слились и проступили снова, только когда Арлекин замедлил вращение, чтобы с финальным аккордом усесться на полу.

Коломбину и Арлекина тоже узнали, заговорили о таинственной прелести Тамары Карсавиной, о танце Нижинского…

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.