Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 16 — «Шехеразада»: центр пляски

Серый негр стал центром оргиастической пляски, протагонистом излюбленной фокинской вакханалии. Заплетая и расплетая пестрый хоровод, разгораясь, ширясь, пляска подошла к немыслимому пределу, за которым наступил внезапный слом. После мертвой паузы в оркестре и на сцене в гарем вошел Шахриар. Охота была уловкой, подсказанной ему ревнивым братом. И вот он гневно подал воинам знак.

Снова, уже не в любовном, а в смертном объятии сплелись тела, и среди них, повинуясь инстинкту, взлетал в гигантских прыжках негр. Он спрятался за огромной курильницей, выскочил оттуда, как заяц из засады, заметался, окруженный воинами, и, сраженный ударом кривой сабли, подскочил в предсмертной конвульсии зверя, убитого в пору весеннего брожения сил.

В антракте любители метафор вспомнили и «тифа», и «зайца», и «извивающуюся, сверкающую рептилию», и «птицу, бьющуюся о прутья клетки». Кокто, полный юношеского пыла, не сдобренного еще и каплей сарказма, преподнес вскоре читателям журнала «Комедия» в одном пассаже целый букет сравнений: «Он прыгает, как молодой хищник… Он внезапен, как тиф… его золотые шаровары струятся, как рыба, сверкающая на солнце».

Все было правдой, но правдой, лежавшей на поверхности. Парижская культурная элита не ведала, что на сцену ее исконного театра проникли темы русской поэзии, что Шахриар Булгакова и серый раб Нижинского явили собой эхо акмеизма: один, разъедаемый рефлексией, другой, подвластный только инстинкту, — оба оставались игрушками судьбы, и ни тому, ни другому не дано было всецело владеть таинством красоты. Впрочем, сознательных целей не ставили ни авторы, ни актеры. Тема возникла стихийно.

Нижинский покорялся в «Шехеразаде» любой указке постановщиков. Он покорился Фокину и в сочинении восточного танца на музыку Синдинга для дивертисмента под названием «Ориентации». А тот обращался с его телом, будто с податливой глиной, лепя одну за другой все более причудливые позы. Бакст, наблюдая процесс, улыбался, щурился, поспешно набрасывал карандашом мотивы ткущегося на глазах орнамента, и, пробуя то так, то эдак, расцвечивал этот орнамент из движений Нижинского.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.