Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 17 — Нижинский и Дягилев

Дягилев держался с Нижинским заботливо, как с выздоравливающим после тяжелой болезни. Он возил его на уроки к Чекетти, с которым вел заодно переговоры об ангажементе учителя и мима своей труппы. Он говорил, что решил организовать постоянную труппу, где, разумеется, Нижинский будет блистать единственным среди первейших балерин. Теперь любая согласится гастролировать, только помани. Вот, пожалуйста, Кшесинская — делает авансы. Конечно, эти авансы следует поощрить и пообещать ей Нижинского в партнеры. Во-первых, будет шикарная мина под Теляковского с его конторой. Во-вторых, Кшесинская, несмотря на годы, превосходно еще танцует.

В-третьих, и это главное, она поможет, через голову Теляковского, добывать актеров. Труднее будет с кордебалетом, но уже разосланы агенты, которые ищут в России и Польше танцовщиков, а Чекетти наведет профессиональный лоск. Ну, и в будущем году Вацлаву надо попробовать ставить. Кое-что имеется в виду.

К нынешнему сезону Нижинский и Карсавина должны были готовить три новых фокинских балета: «Призрак розы», «Нарцисс и Эхо» и «Петрушку».

Дягилев возлагал большие надежды на «Петрушку». Когда Стравинский сыграл ему «Русский танец» и «Плач Петрушки», — ключ к еще не написанной музыке, которой должна была быть музыка для вальса, — он обратился к Бенуа с предложением мира. Тот был страшно сердит. В прошлом сезоне его имя сценариста не поставили на афишу «Шехеразады». Но Бенуа сразу же загорелся мыслью сочинить и оформить балет на темы петербургской ярмарки. Стравинский и он заканчивали работу в Риме, готовясь к приезду труппы.

А в Петербурге, все в том же Немецком клубе, Фокин репетировал «Призрак розы». Балет этот по старым понятиям балетом не был, ибо являл собой развернутое pas de deux Карсавиной и Нижинского на музыку веберовского «Приглашения к танцу». Его предложил Жан-Луи Водуайе, вспомнив строчку из Теофиля Готье: «Я — призрак розы, которую ты вчера носила на балу».

Бакст объяснил, что это 1830-е годы. Что Карсавина одета в длинное, пышное платье, сильно вырезанное, но с рукавчиками. Может быть, сначала на ней будет даже просторный сорти де баль. А Нижинский только снится ей и эфемернее Юноши из «Сильфид». Потому что он всего лишь аромат, пряный, пьянящий аромат розы, уже увядающей после бала, где было много света, влюбленных кавалеров, музыки… Его костюм еще не придуман. Надо посмотреть, что сочинит Фокин.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.