Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 17 — Репетиция балета

Фокин слушал, теребя на лбу прядь редеющих волос. Его распирали нахлынувшие образы. Пользуясь паузой в монологе Бакста, он нетерпеливо спросил, можно ли начинать.

Скоро все четверо были счастливы редким счастьем художников, захваченных одной идеей, понимающих друг друга с полуслова.

Фокин показал выход. И вот уже Карсавина побежала, плавно скользя на пальцах, овеянная музыкой только что гремевшего бала. Потом опустилась посреди зала на стул, точно погрузилась в кресло, и, устало скрестив и вытянув ноги, бросив руки в складки воображаемого платья, склонив голову, сонно смежила ресницы. Под пальцами пианиста взлетела мажорная фраза, и Нижинский, взяв разбег, взвился, полетел и опустился рядом, распахнув колдовским жестом руки, покачиваясь на плотно сведенных, будто сросшихся в стебель ногах, лукаво и нежно созерцая спящую. Потом, под негромкую речь словно бы мелодекламирующего Фокина, он обвил руками голову, так что его грубоватые, утолщенные в суставах пальцы вдруг превратились в лепестки, и закружился на спаде мелодии, дурманя, заманивая свою жертву в мир сомнамбулических грез.

Бакст сидел, блаженно и, как всегда, косовато улыбаясь в рыжие усы. На чистом листе альбома не появлялось ни одного наброска: художнику жаль было оторваться от творившегося перед ним волшебства. Он и так уже знал, как будет одет Нижинский.

К концу репетиции балет был уже почти готов. Не прикасаясь к партнерше, танцовщик увлекал ее в кантилену вальса, и руки его длили пластический мотив, обволакивающий и клубящийся, как запах цветка. А она то замедляла бег на пальцах, чтобы уловить аромат, реющий за ее плечом, то опускалась на колено и, мечтательно подняв к лицу точеную руку, искала широко раскрытыми, но спящими глазами дразнящий ее призрак. Лишь к исходу музыки Нижинский обвил рукой талию бессильно откинувшейся Карсавиной: греза, готовая вот-вот оборваться, почти обрела плоть. Прозвучали последние аккорды. Фокин, привстав с места, внятным шепотом произнес последнюю фразу: Карсавина опустилась на стул и будто проснулась, удивленно раскрыв свои бархатные глаза, а Нижинский улетел туда же, в угол зала, откуда «появился», и, повернувшись, показал в улыбке неровные белые зубы.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.