Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 17 — Монте-Карло

В марте Вацлав и Бронислава Нижинские надолго распрощались с матерью. Они отправились в Монте-Карло — место сбора дягилевской труппы. Вьюжная петербургская весна странно вспоминалась в декорациях игорного дома Европы. Театр Монте-Карло был, как все здесь, комфортабелен, и как все, находился в ведении Казино. Построенный Шарлем Гарнье, архитектором Гранд-Опера, он стоял на террасе над морем. И море дышало озоном в открытые окна репетиционных помещений, отражалось в стекле ресторанной посуды, ночью было полно лунного света.

6 апреля 1911 года Дягилев открыл гастроли «Жизелью» с Карсавиной и Нижинским. Он мог бы выбрать начало поэффектнее, но понимал, что значит для Нижинского этот жест: недавно опозоренная роль должна была распахнуть двери в будущее, которое мнилось Дягилеву великолепным. Он знал, что многие видят в Нижинском только идеального исполнителя чужих воль, может быть, даже сам не был заранее уверен в успехе, и все же готов был тратить свой опыт, свою волю, свой дар художнических прозрений, чтобы разбудить интуицию самостоятельного творца. Он строил грандиозные планы, пристально следя за тем, что нарождалось и заявляло о себе в искусстве. Он знал: пути многих теперешних соратников скоро с его путем неминуемо разминутся, и видел Нижинского орудием разрыва.

Пока же, в этом сезоне, Нижинскому надо было залечить раны, забыться.

Потому «Жизель» поставили для открытия, несмотря на очевидный риск. Публика Монте-Карло не имела и сотой доли творческого снобизма парижской элиты. Зрители парижских дебютов ценили с позиций высокого искусства. В Монте-Карло центром притяжения была рулетка, и Дягилев, ставя свое дело на коммерческий лад, не случайно направился сюда. Аристократия и финансовая буржуазия, заполнившая во главе с принцем монакским театральный зал, желала развлекаться, испытывать сильные ощущения, подвергаться эпатажу, а «Жизель» не давала пищи ни для того, ни для другого, ни для третьего.

И все-таки «Жизель» приняли восторженно. Не потому лишь, что Дягилев позаботился подогреть интерес слухами о петербургском скандале. В игре Нижинского появились ноты, проникающие к любым сердцам. В заоблачные мечты его Альберта вторглась жизнь и взломала лирические заслоны между реальностью и поэзией. Теперь Альберт рыдал над трупом Жизели, трагически переживая свою вину. И просветленность второго акта возникала как следствие пережитого, как результат очищения страданием.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.