Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 17 — «Петрушка»

Эхо обратилась к небу, требуя мести, и Нарцисс вернулся, томимый жаждой. Он склонился к ручью; замер, засмотревшись туда; поднялся, не отрывая взгляда от зеркальной поверхности; медленно закинув руки за голову, озадаченно улыбнулся своему отражению и, не слушая призывов испуганной Эхо, ласкающе развел руки над ручьем, нагибаясь все ниже и ниже. Чуть заметное усилие мышц, и Нарцисс исчез в ручье, из которого медленно вырос белый цветок.

Нижинский по своему обыкновению молча выслушивал комплименты. Но в его молчании чувствовался скепсис. Дягилев же кусал губы от звучавшего вокруг — «как всегда»: «как всегда, поэтично», «как всегда, изысканно живописно», «как всегда, заставляет забыться», наконец, «как всегда, оригинально». Ему не нравилось быть оригинальным, как всегда, для него эти слова не сопрягались. И на его отношения с Фокиным пала тень.

Первым насторожился Григорьев, когда Дягилев заявил, что Фокин совершенно напрасно без конца репетирует старые балеты, вместо того чтобы ставить «Петрушку». Григорьев деликатно возразил: Фокину приходится так делать из-за нового состава труппы; многие непрофессиональны и не схватывают сразу, как Фокин к тому привык. «Меня это не касается, — вспылил Дягилев, — пусть теперь ищет время, даже если придется работать утром, днем и ночью». Григорьев, зная по опыту, что когда Дягилев в таком настроении, ему перечить нельзя, все Фокину передал, а тот праведно оскорбился. Между тем времени действительно оставалось в обрез. Весь май занимали гастроли в Риме, к началу июня ждал Париж, а Фокин еще должен был поставить «Подводное царство» из «Садко» и «Петрушку».

Рима участники гастролей почти не видели. Они не вылезали из театра Костанди, где репетировали и до и после спектаклей. «Садко» Фокин сочинил наспех, полагаясь на красочную декорацию Анисфельда и на успех финального хоровода, варьирующего, к явному неудовольствию Дягилева, находки других его кордебалетных вакханалий. Все свои помыслы балетмейстер посвятил «Петрушке».

Много времени отнимал кордебалет. Фокин без конца разучивал с участниками массовых сцен счет непривычной для балетного уха музыки. Иногда он взрывался, кричал и жаловался на «бездарных, собранных с бору по сосенке статистов».

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.