Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 18 — Нижинский и Дягилев: взаимоотношения

Судьбы их до странности сходились, при всей разнице характеров, стремлений, взглядов. Дягилевский гений взрастили мысль и воля, умение предвидеть цель и этой цели добиваться. Гений Нижинского был замешан на интуиции, на врожденном и безошибочном ощущении прекрасного. Дягилев сознательно выработал вкус, непререкаемость и точность суждений, чтобы стать арбитром художественных мод. Нижинского моды не интересовали даже в высшем смысле слова: стихия его таланта помимо него всеми гранями притерлась к идеалам и болям времени. Но сильный, заносчивый, уверенный в себе Дягилев и слабый, податливый, застенчивый до страдания Нижинский оказались одинаково несостоятельны перед лицом российской державности. Впрочем, готовое выражение «перед лицом» здесь неуместно. Лица-то и не было. Князь Сергей Михайлович Волконский до конца дней, то есть уже в эмиграции, разводил руками, интеллигентно недоумевая, почему тогда, в 1901-м, применили к Дягилеву столь свирепые меры, закрыв ему доступ на государственную службу. И там же, в эмиграции, вдовствующая императрица Мария Федоровна заверяла, что в 1911-м и не думала придираться к костюму Нижинского в «Жизели», — а если бы она и «нашла какое-нибудь неприличие, то уж наверно сделала бы вид, что ничего не замечает».

Дягилев, вершитель чужих судеб и создатель своей судьбы, в чем-то был такой же ее игрушкой, как Нижинский. Другое дело, что Нижинский, попав в полную зависимость от Дягилева, все больше этим тяготился. Как ни искал Дягилев доверия, он встречал в ответ только отчужденную покорность. С упрямством безвольного человека Нижинский не хотел видеть в Дягилеве друга, зато, когда настал час, признал в нем врага. На премьере «Петрушки» такое не снилось еще ни тому, ни другому, и разве что в подсознании Нижинский сближал Фокусника с человеком, любившим его так искренно и так эгоистично.

Для Петрушки в Фокуснике была причина всех бед. Глаза Фокусника неотступно следили за Петрушкой с портрета. Зрителям в самом деле начинало казаться, что пристальный взгляд настороженно остановился, когда в каморку Петрушки обманным идеалом любви и женственности впорхнула Балерина. Покрутившись на прямых деревянных ножках, она исчезла, презрев признания неказистого поклонника. А он, охваченный ревностью, забарабанил кулаками в стену, прорвал ее и повис над пустотой, переломившись пополам.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.