Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 18 — Фокусник и кукла

Действие перешло в жилище Арапа. Он-то был доволен своей участью. У него имелась тахта, и сквозь тропическую листву на стенах пялились нарисованные тигры. У него был кокосовый орех, с которым владелец и слуга нехитрой собственности играл и которому молился, колотя лбом об пол. Эту собственность он загородил от Балерины, свирепо и опасливо глазея на ее ужимки. Все-таки она прельстила, закружила Арапа под мелодию нарочито шарманочного вальса. Идиллию прервал Петрушка. И Арап погнался с саблей за нарушителем уютной интрижки.

Погоня вывела всех троих в вечернюю, уже усталую сутолоку ярмарки. Петрушка бежал, как человек, преследуемый часто повторяющимся кошмаром, когда налитое свинцом тело не слушается усилий, а крик о помощи беззвучен; и запнулся под занесенной саблей, растерянно глядя на скалящегося Арапа…

В синих петербургских сумерках столпились зеваки, гадая, кукла или человек лежит на мостовой. Все походило на сломанную, потерявшую управление куклу. Но в оркестре раздался стон, поднялся до протестующего вопля, а с ним зашевелился, оперся о локоть и протянул руку человек, прося не о помощи, о сочувствии.

Фокусник растолкал толпу. Важно усмехаясь, он встряхнул тряпичное тело, и люди, дивясь наваждению, разбрелись по своим делам. Остановилась карусель, опустели галереи балаганов. Пошел снег. Фокусник направился к дому, волоча за собой куклу, но стал как вкопанный, услышав знакомое стенанье, теперь окрашенное насмешкой. Удивление сменилось на его лице ужасом: Петрушка, живой, высунувшись по пояс над крышей балагана, грозил ему негнущимися руками. Фокусник отер со лба холодный пот и задел рукой шапку. Шапка хлопнулась оземь. Вздрогнув, Фокусник пустился наутек. В отсветах реющего снега, над отшумевшей ярмаркой бессмертный Петрушка посылал свой вечный вызов судьбе под медленно, медленно опускающийся занавес.

В 1929 году, за несколько месяцев до смерти, уже безнадежно больной Дягилев привез на очередное представление «Петрушки» безнадежно помешанного Нижинского. Дягилев — чародей «русских сезонов» — надеялся, что музыка и действие балета расшевелят память тела, вызовут отклик в затуманенном мозгу. В антракте перед «Петрушкой» Дягилев вывел из ложи задумчивого, покорного Нижинского и знакомыми лестницами и коридорами Гранд-Опера повел на сцену. Там ждали Карсавина в костюме Балерины и новый исполнитель Арапа — Сергей Лифарь. Подошли Григорьев и Бенуа. Карсавина взяла под руку бывшего партнера. Дягилев обнял за плечи обоих. Остальные примкнули к группе. Нижинский стоял, деревянно вытянув руки, и улыбался, глядя перед собой. Улыбка ограждала непроницаемее грима Петрушки, и странно звучали его ответы на французском языке на задаваемые по-русски вопросы.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.