Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 18 — Хореограф Нижинский

Танец был чересчур материален для того, чтобы передать столь капризный полифонический строй. И Дягилев понял, что Нижинский танцевать в принятом смысле слова не собирается. Сохранив на несколько тактов позу, нарождающийся хореограф уловил исток новой музыкальной волны, упруго подтянулся на поставленных в профиль ногах, прямо вытянул перед собой руки, снова подождал и сел на поджатую ногу: фигура как бы вписалась в квадрат, который обозначили отставленный назад локоть и выдвинутое вперед колено. Снова звучащая пауза. Собранное в угловатый комок тело гибко потянулось, откинулось навзничь: Нижинский, полулежа, оперся на руку, вытянул одну ногу, а вторую — согнул, поставил плашмя. Дягилев заметил, — в смене набросков, развернувшей некий пластический фриз, сохранялось одно положение головы с опущенным подбородком и выдвинутым, «бодающимся» лбом.

Остаток музыки Нижинский просидел на полу не двигаясь, вслушиваясь, размышляя.

Дягилев смотрел на него, дивясь интуиции, подсказавшей такое воплощение «Фавна» Дебюсси. Не робкую пробу новичка, а смелую мысль и твердую руку мастера увидел он в откровенной стилизации, дающей смену статичных, намеренно угловатых поз — характеристик внутреннего мира музыки, ее упорядоченной в ритме стихии. Да, это безусловно рывок вперед после фокинских балетов. Здесь все строго, сурово. Можно представить себе, как трудно будет привыкать публика к хореографу Нижинскому. И первым врагом станет танцовщик Нижинский: полет его призрака розы, изысканность Арлекина, пряная чувственность серого негра.

Прославленная искушенность парижан! Так ли уж она подлинна? Будто в Париже не «открывали гениев» только после их похорон. Почем платят сейчас за полотна Гогена! А давно ли он умер нищим? Но работы хореографа исчезают и не дают посмертной визы в бессмертие. Так не приносит ли он, Дягилев, Нижинского в жертву, не останавливая, а, напротив, восхищаясь его прозрениями в будущее искусства? Но сейчас ведь Нижинский счастлив, открывая новое и не задумываясь над тем, как откликнется на это госпожа публика. Ясно одно: отрицая прямую иллюстративность, Нижинский возвращает балету его внутреннюю связь с музыкой, возвращает условность, которая по-новому объясняет эту связь и когда-нибудь будет признана.

Между тем улетучилась последняя музыкальная фраза. Нижинский снизу посмотрел вопросительно на массивно осевшего в кресле Дягилева. Тот одобрительно кивнул. Нижинский сказал, что ему хотелось бы получить опытных танцовщиц для нимф. Но пока нужно одна Бронислава. Она все понимает, и он будет искать и пробовать на ней.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.