Вера Красовская — Вацлав Нижинский / Глава 19 — Премьера в Шатле

С другими танцовщицами работалось не так легко, как с Брониславой. Они долго постигали угловатую пластику нимф-сестер, ступавших будто по снятой с вазы и прямо натянутой кайме орнамента. И никак не могли поймать сразу схваченный ею ритм и путались, едва Нижинский переставал отбивать счет. Терпеливый, спокойный, он показывал, повторял, считал вслух, убежденный, что из механических повторов родится наконец память движения в его сложной зависимости от музыки. Восьмиминутный балет потребовал столько же репетиций, сколько все три балета Фокина вместе. Об этом, как водится, злословили. Но кто мог перечить Дягилеву? А Дягилев решил, что «игра стоит свеч», и не обманулся.

13 мая начался четвертый «сезон» в Париже. Опять на сцене театра Шатле.

Как и предвидел Дягилев, «Голубой бог» и «Тамара» имели то, что французы деликатно называют «succes d’estime», заменяя словом «уважение» смысл «посредственного» успеха.

Фокин все относил на счет «интриг» Дягилева, которому надо было подготовить прием «Послеполуденного отдыха фавна». Он чувствовал себя обиженным, и по труппе пошел слух, что, закончив свой контракт в июне, Фокин больше его не возобновит. Дягилев к слуху оставался равнодушен. Он действительно готовил публику и прессу к премьере «Фавна» и отложил «Дафниса и Хлою» на самый финал гастролей.

После нескольких представлений «Голубого бога» и «Тамары» 29 мая 1912 года наступил вечер этой премьеры — один из памятных вечеров в истории дягилевской антрепризы.

← Назад ↔ Вернуться к оглавлению ↔ Далее →

This entry was posted in Характерный лик and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.