Архитектурный облик Петербурга и Москвы XIX века

Новое направление взглядам русского общества и русскому искусству в целом дали события, связанные с Отечественной войной 1812 года. Возросшее значение понятия Родины, ощущение мощи России, ее международного авторитета — все это нашло яркое проявление в русской культуре этого времени, и прежде всего в архитектуре — в размахе строительства обеих столиц, Петербурга и Москвы. В простых строгих, но вместе с тем величавых формах неоклассицизма утверждались идеалы героики, красоты и человечности. Глядя на эту архитектуру, А. С. Пушкин позднее признает: «Прекрасное должно быть величаво». Архитектура поражала масштабами, ее основная идея — ансамблевость, в то время как в Европе это искусство стремительно угасало.

Грандиозные, ясные по планировке, хрупкие по рисунку, парадные и в то же время вдохновенные ансамбли Росси придали Петербургу оттенок неповторимой сдержанной северной красоты. Восторгаясь обликом Петербурга, один из английских путешественников в 1822 г. писал: «Другие столицы могут быть обширнее и богаче, но по красоте ни одна из них в настоящий момент не может сравниться с этой царицей Севера. В архитектуре она празднует свой триумф, ей принадлежит первенство». В творениях Росси и его современников Воронихина и Захарова, в мощи пролетов триумфальных арок, в победоносном чугунном грохоте скачущих на аттике коней, в неколебимом спокойствии Адмиралтейства, в торжественной строгости Казанского собора были отзвуки славы великих событий.

Кажется почти невероятным, что страна, победившая в войне с Наполеоном, приняла, правда, условно, для характеристики искусства и культуры нач. XIX в. французский термин того времени — ампир. Ампир в России точнее называют порою зрелого классицизма или неоклассицизма. Костюмы Петербургской знати несли на себе печать полной гармонии со столичной архитектурой — то же величие, торжественность, та же ясность конструкции и чистота линий. Как и в интерьере, в платьях господствуют светлые оттенки, и тонкая декоративная отделка. Вместо античных мотивов, принятых во Франции, в России господствовали узоры в виде цветов, листьев или гирлянд.

В то же время облик тогдашней Москвы заметно отличался от Петербурга. На всем московском, по выражению Грибоедова, лежал особый отпечаток. Московский ампир, раскрывшийся в архитектуре А. Г. Григорьева, О. И. Бовэ и др., — теплее, проще, интимнее. Здесь господствовали не большие общественные здания или дворцы, а особняки, пленявшие современников очарованием своеобразного «уюта», о чем писали Пушкин, Герцен, Белинский. Облик Москвы определяли во многом и старинные здания, которые внушали уважение к ее истории и придавали ей вместе с тем особую патриархальность. Через описание светской жизни Москвы А. С. Пушкин сумел сделать исторически правильный вывод: в России начала XIX в. начался процесс оскудения дворянства и интенсивного развития промышленной буржуазии.

Процесс демократизации Москвы сказывался на всем. Так, например, заметным стал процесс расслоения общества — среди жителей Москвы было много разночинцев, военнослужащих, нижних чинов, мещан и фабричных.

Следующая статья →

This entry was posted in Живописный вид and tagged . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.