Дело Гумилева

Нет, не только змеи сбрасывают кожи.

«Век мой, зверь мой» (так на стыке двух временных позвонков всхлипывал Мандельштам, потом лениво прожеванный этим веком),— о, сколько раз на своем веку ты сбрасывал кожу, сколько раз рядился в новые покровы! Ты, наглый портняжка и голый монарх в одном лице, то облачался в благородную порфиру Цивилизации, то подкладывал ватин под сукно в том месте, где должна быть обозначена мощная диафрагма, и налагал обманки на худосочные покатые плечи, изображая здоровье тела, а следовательно, и духа, то кутался в тогу мудреца, страстно выпучивая глаза и изрекая рацеи времен «Рамаяны» и покоренья Карфагена, то напяливал маску-кол-пак, который мог бы показаться шутовским, если бы не кровавый цвет его, если бы не раскосо-хищные прорези для жадных поросячьих глазок, то откровенно щеголял в шкуре дикаря, то малевал мучительным краплаком ссадины в прорехах демократического рубища…

Не только змеи сбрасывают кожи…

Но вот свиного рыла не прикрыть.

Взять хотя бы «дело Гумилева». Его с сознанием исторической правоты шлепнули как врага молодой советской республики, как заклятого контрреволюционера (эмиграция между тем чтила его как героя). Не прошло и семи десятков лет, как ввиду новых политических суховеев срочно потребовалось реабилитировать убиенного поэта, и тогда появились полупрозрачные намеки на то, что к контрреволюционному заговору Гумилев имел отношение лишь невинно касательные. Да и был ли заговор, вопрошали самые дотошные, держа за пазухой оружие трудовой интеллигенции — убийственную промокашку с чернильными следами провокаций, фальсификаций и инсинуаций ЧК. При этом все ждали официальных данных о деле Гумилева. (Как будто не ясно и без того, что проще поверить в то, что Волга впадает в Индийский океан, чем в достоверность чекистских протоколов.)

Когда же вожделенные материалы следственного дела, из которых выяснилось, что Гумилева убили без всяких доказательств его вины перед революцией, были наконец опубликованы, оказалось, что явились они как-то не вовремя. Поскольку сейчас, ввиду очередных суховеев, окончательно преобразивших большой социалистический колхоз в большой демократический колхоспис, лучше бы признать, что Николай Гумилев все-таки контрреволюционер, ибо у зверя-кутюрье революция и связанные с нею кожаные тужурки ныне не в моде.

А как там завтра дело обернется — Бог весть.

О. Дорофеев

This entry was posted in Характерный лик. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.