Понимание Ивана Карамазова

Любители русской классики, конечно же, читали «Братьев Карамазовых» Достоевского. Ошибочно некоторые относят этот и другие романы классика к реализму. А ведь с реальностью герои Достоевского как-то не особенно ладят. Вот что писал о Карамазове Л. Галич: «Любопытно, что когда он разговаривает со своей галлюцинацией, т. е. с тем очаровательным приживальщиком, которого мы должны считать чертом и которого сам Иван Карамазов почему-то все время ругает дураком и лакеем — любопытно, что во время этого разговора якобы живого действующего лица с якобы призрачным его собеседником, галлюцинация оказывается гораздо реальнее и жизненнее галлюцинирующего. Что мы, собственно говоря, знаем про Ивана? Что он сочинил поэму о Великом Инквизиторе, выдуманную Достоевским? Что он не согласился построить будущей гармонии мира на слезках замученного ребенка? Что он очень глубокомысленно и парадоксально разговаривает с отцом Паисием и отцом Иосифом за столом у старца Зосимы? Боже мой, да мы никогда не сомневались, что Достоевский изумительный мыслитель, вероятно, самый глубокий и оригинальный русский мыслитель и что если он начнет выдумывать философские поэмы и легенды, то эти поэмы и легенды будут не менее содержательны и значительны, чем например мифы Платона. Но ведь роль-то Ивана Карамазова во всем этом совершенно такая же, как участие грамофонной пластинки в записанной на ней мысли. Ни легенда о Великом Инквизиторе, ни знаменитый Ницшевский диалог с Алешей в трактире не показывают нам Ивана Карамазова и не убеждают нас в его реальности. Вне же этих двух разговоров, да еще зажигательного обмена мыслями в трапезной монастыря и в келье отца Зосимы, Иван только и делает что ругается. Он ругает привидевшегося ему черта дураком и лакеем, а полубрата своего Павла Федоровича Смердякова — лакеем и бульонщиком. Читателю приходится принимать на веру, что эти пренебрежительные оценки суть результаты и доказательства духовного превосходства Ивана над обруганными персонажами. Должен откровенно сознаться, что я этого превосходства не вижу. То, что говорит черт, в своем роде не менее замечательно, чем «легенда о Великом Инквизиторе». В смысле глубины мысли как будто даже получается перевес в сторону черта (напомню хотя бы о мгновении райского озарения, из-за которого стоит пройти путь в квадрильон квадрильонов верст). Еще страннее и конфузнее казус со Смердяковым. Иван Карамазов так усиленно и систематически бранил этого Смердякова лакеем и бульонщиком, что ему поверили все критики и комментаторы Достоевского. То есть, конечно, Смердяков действительно был в романе лакеем и бульонщиком, так как служил поваром у своего незаконного отца Федора Павловича Карамазова. Но, разумеется, Иван, ругая своего полубрата, имел в виду не эту профессиональную его характеристику, а так сказать, внутреннюю его оценку».

Цит. по статье Л. Галича, опубликованной в «Новом журнале» № 13, 1946 г.

This entry was posted in Литературный мир. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.