Лакей и бульонщик Смердяков

Галич говорит, что «все решительно поверили на слово Ивану Карамазову и никому не пришло в голову, что из всех персонажей романа именно в бульонщика Смердякова вложены автором самые близкие и дорогие ему реальные черты. Во всем романе один только Смердяков настолько крепко связал свою личную жизнь с идеей, что когда эта владевшая им идея оказалась в его глазах несостоятельной, он не стал гнаться за приманками и очарованиями жизни, а решительно и без всякой театральности покончил с собой. В романе есть изумительная сцена, которую ни один загипнотизированный ругательствами Ивана читатель, конечно, не оценил и не понял. Сцена эта изображает духовную победу Смердякова над Иваном. Дело происходит на квартире у Марии Игнатьевны, где Смердяков, разочаровавшись уже в своей идее, читает Ефрема Сирина и готовится к самоубийству. Иван, когда то учивший Смердякова, что «все позволено», и почти сознательно внушивший ему мысль об убийстве отца, теперь хочет доказать самому себе, что он неповинен в этом убийстве, потому что Федора Павловича убил не подученный им Смердяков, а неистовый Дмитрий. В разговоре между братьями Иван оказывается совершенно подавленным духовным превосходством Смердякова. Бульонщик видит и понимает все что делается с Иваном, и хотя и без показного высокомерия, дает ему почувствовать свое просветленное пренебрежение к шатающейся душе брата. Повторяю, на протяжении всей этой изумительной сцены, духовное первенство остается все время за Смердяковым, и Иван кажется жалким и растерянным рядом с приготовившимся уже к последней расплате бульонщиком.

Все это разумеется не доказывает, что Смердяков живой и реальный человек. Как на всех почти персонажах Достоевского на нем наложен густой бытовой грим. Он не только лакей и бульонщик, он еще поет тенорком, под гитару почти неправдоподобно пошлый романс…»

А это исходит уже не от Вани Карамазова, а от самого Достоевского, который играет со своей марионеткой. И в принципе, писатель «для придания жизненности своим целиком вымышленным героям, вообще любит прибегать к двум приемам: бытовому гриму и карикатуре. Карикатурна мать Лизы Хохлаковой в «Братьях Карамазовых». Карикатурен никогда в армии не служивший капитан Лебядкин в «Бесах»… выражающий в стихах свою влюбленность в Лизу Тушину».

Цит. по статье Л. Галича, опубликованной в «Новом журнале» № 13, 1946 г.

This entry was posted in Литературный мир. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.