Третья жизнь Спартака

Роман Джованьоли звал к борьбе за социальное освобождение человека. За эти идеалы дрались и гарибальдийцы. Кстати, в их рядах было немало иностранных добровольцев и немало русских патриотов. Так, в отряде Гарибальди находились русский ученый Л. И. Мечников (личный адъютант Гарибальди), старший брат знаменитого русского биолога И. И. Мечникова; писатель, участник Севастопольской обороны Н. В. Берг; будущий артист оперы Ф. И. Комиссаржевский и многие другие. Личным другом Гарибальди был А. И. Герцен. В одном из писем он писал герою Италии: «Мы восхищены Вами, любим Вас… С безграничной симпатией, со слезами на глазах мы следуем за Вами — шаг за шагом — по Вашему славному пути…» Когда Гарибальди был тяжело ранен и жизнь его была под угрозой, из России срочно приехал в Италию великий русский хирург Н. И. Пирогов и буквально спас национального героя Италии от гибели.

Мы как будто бы немного отклонились от нашей прямой темы разговора — о Спартаке. Но это не так. Спартак рождается каждый раз в судьбах людей и народов, в конкретных биографиях будущих творцов произведений искусства, посвященных славному герою античности. И чем более угнетен тот или иной народ, тем более упорно ходят в нем легенды о защитнике и спасителе бедняков от гнета богачей.

…Жила в Тбилиси в конце прошлого века бедная армянская семья. В этой семье в 1903 году родился четвертый сын — Арам. Мальчик был необыкновенно музыкален, музыку он улавливал везде — и в пении птиц, и в шуме дождевых ручьев, мчавшихся по крутой Арагвинской улице, где жила семья переплетчика Ильи Хачатуряна; музыкой были и голоса людей и особенно голос его матери.

А Кумаш Сергеевна и не подозревала, почему ее младший сын так долго не засыпал под ее колыбельные песни и никак не хотел закрывать свои круглые черные глаза. Песни на Арама действовали не усыпляюще, а лишь обостряли внимание, и негромкий, нежный голос матери был для него лучшей музыкой в мире. Пела она над его колыбелью и старинные армянские песни. Но почему-то почти все они были грустные. Когда Арам подрос, он спросил ее об этом. Кумаш, вздохнув, ответила сыну:

— У нас, армян, очень невеселая жизнь. Русский царь нас не любит, да и турецкому султану мы чем-то не нравимся. Много армян живет на чужбине. И бродят они, бедные, по всему свету, и нет им нигде покоя…

Одна песня матери особенно волновала Арама. Мать пела ее, когда оставалась одна. Откроет комод, перебирает старенькое белье, в который раз штопает дырки на сыновней одежде и тихо поет. Арам неслышно подбирался сзади и слушал. Это была очень печальная песня. Не все слова он разбирал, но основное содержание понял. Мать обращалась к знакомому охотнику и спрашивала, не видел ли он ее сына. Нет, отвечал охотник, сына не видел, но видел коня, скакавшего через лес без всадника. Мать еще раз обращалась к «другу-охотнику» и задавала тот же вопрос. Он опять отвечал отрицательно, но вспоминал, что видел чью-то черкеску и ружье. И вновь, в третий раз, обращалась мать к охотнику с тем же вопросом. Он вспоминал еще какие-то вещи, оброненные кем-то, но не отвечал прямо на вопрос. Он как бы давал понять матери, что сын ее погиб, но не утверждал это прямо, щадя ее, а может, и сам начинал сомневаться: может, случилось чудо, и сын ее жив.

Через много-много лет, будучи уже известным композитором, Хачатурян вспомнит эту печальную песню, и она станет грандиозным реквиемом погибшим на войне миллионам людей, которых не дождутся домой их родные и близкие. И эти драматические страницы его музыки будут потом перекликаться с апофеозом — плачем народа о жертвах, принесенных на алтарь свободы человечества, в героическом балете «Спартак».

← Лучшее произведение о Спартаке

Восхождение Арама Хачатуряна →

This entry was posted in Характерный лик. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.