Французский роман 60-х-70-х годов XX века

Сложно представить панораму современного французского романа. Задача должна быть скромнее — проанализировать особенности романа 60х-70-х годов, те формы обновления жанра, которые наиболее тесно связаны с духовной атмосферой этого двадцатилетия, в которых наиболее четко просматривается взаимосвязь формальных исканий (плодотворных или, напротив, бесплодных) и сдвигов в сознании французов, происходивших под давлением исторических обстоятельств.

«Роман — единственный становящийся и еще не готовый жанр. Жанрообразующие силы действуют на наших глазах… при полном свете исторического дня» (Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 447). Каждый роман существует в литературном контексте своего времени и в контексте генеалогии романа. Но третье — и важнейшее — измерение этого жанра — его положение по отношению к реальной жизни, сложная, опосредованная взаимозависимость искусства и времени. Роман вырастает из своей — писателя и читателя — эпохи, питается ее соками, необходимыми для его вызревания, а она глядится в него, ищет в нем свое лицо, пытается через него лучше понять себя, узнает или не узнает собственный образ в этом (далеко не всегда верном) зеркале.

Рассматриваемое двадцатилетие казалось поначалу периодом материального изобилья и политической пассивности. Весна 1968-го с ее студенческими баррикадами и мощным шквалом рабочего движения показала иллюзорность и этого благополучия, и этого покоя. Кризисом 1968 года отмечена граница 60-х и 70-х. Разумеется, роман, при всей его подвижности и отзывчивости к историческим событиям, не совпадает в своих жанровых исканиях с этим четким водоразделом между десятилетиями, однако определенные тенденции литературного процесса, характерные для каждого из них, могут быть намечены.

Отход известной части французской интеллигенции от политики и ее стремление отгородить искусство от треволнений общественной жизни были обусловлены и крушением надежд Сопротивления, и холодной войной, и последними конвульсиями французского колониализма. На почве политических разочарований и социальной пассивности взошел «новый роман» с его тенденцией отграничить гражданскую позицию от художественного творчества. «Новый роман» порывал со всеми традиционными атрибутами социально-психологической прозы: полноценным характером, последовательным развитием сюжета, жизнеподобием повествования, общественно значимой проблематикой. «Новый новый роман» доводит до абсурда формалистическое штукарство, наглядно демонстрируя, что такого рода «поиски», отрывающие роман от жизни, заводят его в тупик.

Но в те же 60-е годы в противовес неоавангардистскому, «дезангажированному» роману идет процесс обновления жанра, продиктованный стремлением к художественному познанию новой действительности. Это, с одной стороны, книги писателей старшего поколения, осмысляющих и оценивающих пережитое: материал собственной биографии, связанной с крупнейшими историческими событиями века, они претворяют в произведения «гибридные», колеблющиеся по своему жанровому определению между традиционными мемуарами и художественной прозой, романом. С другой стороны — это реалистические романы, в которых с нарочито обнаженным социологизмом раскрываются ловушки неокапитализма, «цивилизации изобилья», «общества потребления» — то есть процессы, угрожающие превратить человеческую личность с ее неповторимым духовным миром в вещь среди вещей, столь же бездушную и стандартизованную.

В 70-е годы «новый новый роман» с его агрессивной демагогичностью и полным отрывом «текстуальной практики» от жизни теряет даже тот «скандальный» плацдарм, который был им захвачен в 60-е. После 1968 года проблемы действительности слишком неотступно владеют умами, чтобы читателя мог в малейшей мере заинтересовать роман, уклоняющийся от ее изображения. Жанровые особенности романа 70-х годов определяются стремлением прогрессивных писателей выявить и показать в наиболее острой, броской форме внутренний кризис, в котором находится сегодня буржуазное общество, — отсюда гротеск, фантастика. 70-е годы возвращают в социально-психологический роман действующего и рефлектирующего героя, но по сравнению с героями прозы 40-х и 50-х он, как правило, далеко не так ясно видит свою цель, как его предшественники, воодушевленные борьбой против фашизма и колониализма. Вместе с действующим героем в роман возвращается и нравственная проблематика.

Разумеется, в рассматриваемый период продолжали работать писатели-реалисты, сформировавшиеся в предыдущие десятилетия и принесшие в литературу свою тему, как, например, Эрве Базен с его критикой буржуазной семьи или Андре Стиль, обратившийся к внутреннему миру французского пролетария. Эти писатели остаются за нашими рамками, поскольку их лучшие, наиболее яркие, наиболее самобытные и самостоятельные произведения были написаны раньше. А исторический роман, который с небывалой яркостью расцвел в это время во Франции, именно поэтому и требует отдельного анализа.

This entry was posted in Литературный мир. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.