МОЛОДОЙ ДОСТОЕВСКИЙ

<…>

«P. S. Ради бога, мой друг, не позабудьте чего-нибудь из того, что я вам теперь говорила. Я все боюсь, чтобы вы как-нибудь не ошиблись. Помните же, тамбуром, а не гладью».

И эта боязнь, чтобы Макар Алексеевич как-нибудь не ошибся, — как будто так важно, ошибется он тут или нет! — выражает такую ее растерянность, которая похожа на стремление человека, везомого на место казни, занять свою мысль в остающиеся минуты всем, что ему встре­чается на пути. А предчувствие гибели давит ее. Она и заглянуть боится в свое будущее. И вот тут-то слова ее, последняя приписка в этом, охваченном предсмертной тоскою, письме: «Помните же, тамбуром, а не гладью» — сильнее, чем какие-либо прямые слова, передают всю без­надежность, передают окончательное прощание — на­всегда. Это—одна из таких «формул перехода» от ка- кой-то, пусть плохой, но жизни—к смерти или умиранию, которые напоминают карту Африки в «Дяде Ване». Горький сказал в письме к Чехову об этой карте Африки: удар по душе читателя. Вот такие детали: «тамбуром, а не гладью», и «аргументы» Макара Алексеевича против отъезда Вариньки с г. Быковым куда-то далеко в степь,— вроде того, что карета, мол, промокнет от дождя или не­пременно сломается в пути, потому что каретники-то не­брежны, невнимательны, — и название одной из тряпок: фальбала, — все это, один за другим, — удары по душе читателя. Мы назвали это непереводимым с языка искус­ства. Но художник сам указывает и на «перевод».

«Да что он вам-то, маточка, Быков-то? Чем он для вас так вдруг мил сделался? <…> Так вы это непременно в степь с господином Быковым уез­жаете, безвозвратно уезжаете! Ах, маточка!..»

Растерянность, судорожное стремление обреченного уцепиться за мелочи, предел отчаяния! Ведь Макар Алексеевич отлично знает, что не из-за фальбалы идет Варинька за Быкова, а потому, что у нее нет никакого выхода, и он сам так и написал ей, когда узнал о предло­жении г. Быкова, что, конечно, г. Быков хорошо, «бла­городно» поступает. Фальбала воплощает всю чудовищ­ную нелепость того, что мишура, тряпки, деньги имеют значение, а жизнь человеческая ни во что не ценится. Фальбала или жизнь человеческая. Самое слово фаль­бала целиком проникается насмешливо-язвительным, каким-то странно-чуждым человеческой жизни смыслом. Фальбала — вот что оказалось ценностью, а все высоко­человеческое, вся чуткость, деликатность, нежная забота друг о друге, великое уменье любить людей, принимать в свое сердце их горе — все, что такими чудесными цве­тами расцвело в жизни героев романа, — все это оказа­лось никому не нужным.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.