Илья Сергеевич Глазунов

зать. А для меня искусство было всегда соединением двух начал — что и как. Что хочет сказать художник — рождает его форму и потому, как говорил наш великий русский художник Врубель: «Будить современников величавыми образами духа». Потому мы видим замечательных, может быть, художников, но их выставки не посещаемы. Они занимаются проблемами поисков формальных. Даже такой выдающийся коммунист в искусстве, как Пикассо, говорил: «Нельзя искать того, что не потерял». Я считаю, художник всегда должен находить то, что он не терял и доносить это в доступной форме. И художник — это такая же часть нации, общества, как таксист, министр, балерина, писатель, оператор, режиссер. Художник должен отвечать на проклятые вопросы времени, давать свою оценку добра и зла. Если этого нет, то, с моей точки зрения, нет искусства. Я считаю, что каждый художник должен идти своим путем и волен идти своим путем.

У. Отт. Согласны ли вы сегодня ответить на все вопросы?

И. Глазунов. Я удивлюсь, если такое прогрессивное ТВ и такие прогрессивные люди, как мои братья эстонцы, не будут задавать каверзных вопросов. Этим самым вы создадите атмосферу разных точек зрения и никакой, даже обидный вопрос не покажется мне обидным, а покажется репортерским. Это ваша профессия.

У. Отт. Мы с вами познакомились где-то полчаса назад. Я первый раз имею такую возможность — побывать у вас в мастерской. Я просто потрясен! Скажите, вы миллионер?

И. Глазунов. Сначала небольшая преамбула. Я очень люблю Таллин. Потому что родился и вырос в Санкт-Петербурге, Ленинграде. И Таллин был очень близко от нас — ночь езды. Я помню улицу Виру, эту великолепно сохраненную, к счастью, и оберегаемую готику, эти костелы, дома, которые выражают исторический путь великого, хоть и не такого великого числом, но как говорил Александр Невский: «Не в правде бог, а в силе», эстонского народа, который сохраняет свои традиции, национальный костюм, знаменитые хоры. У меня это вызывает восхищение, я бы мечтал, чтобы и нам было разрешено любить свою культуру, как эстонцы завоевали право любить свою. Потому что интернационализм — это букет национальных культур, а не диктатура одного цветка над другим. Теперь отвечу на ваш вопрос: «Миллионер я или нет». Во время блокады Ленинграда, когда мне было одиннадцать лет, все мои родные — отец, мать и многие другие умерли от голода, я чудом остался жив. Помню холодную, как склеп, квартиру, в каждой комнате лежали трупы, и моя мама

 
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.