Эдвард Григ / Глава вторая: Дальнейший путь

За два с небольшим года пребывания в Копенгагене Григ прошел большой путь развития. Произведения «датского» периода наглядно подтверждают всю значительность этого пройденного пути. В фортепианном цикле «Юморески», в первых сонатах, в романсах на словах Андерсена молодой композитор постепенно овладевает новыми средствами выражения и вырабатывает свой, индивидуальный стиль, существенно отличный от робкой, еще подражательной творческой манеры студенческих лет. Показательны в этом отношении мелкие фортепианные пьесы Грига — излюбленный им жанр, к которому он тяготел с юных лет. Если в раннем цикле «Поэтические картинки» (ор. 3), при всем изяществе и тонкой одухотворенности этих миниатюр, нельзя еще усмотреть прямого влияния норвежской народной мелодики, то несравненно полнее выразилось оно в следующем фортепианном цикле «Юморески» (ор. 6), пронизанном кипучей энергией норвежского танца. Сравнение этих двух опусов, созданных па протяжении двух лет (1863—1865), позволяет определить самое важное, самое существенное в творческой эволюции Грига.

Оба цикла, по существу, программны. «Духовный ученик» Шумана, Григ стремится вложить в каждое небольшое произведение законченную поэтическую мысль. Так, в цикле «Поэтические картинки», в каждой из этих маленьких пьес «без названия», слушатель легко угадывает то балладу, то эпический сказ-повествование, то фантастическую сцену. И в этом смысле название «Поэтические картинки», которое Григ дал своему фортепианному циклу, кажется как нельзя более убедительным.

Если попытаться точнее определить программу григовских пьес, то их скорее всего можно уподобить маленьким лирическим сказкам или стихотворениям Андерсена — любимого автора молодого Грига (напомним характерные названия андерсеновских циклов: «Теневые картинки», «Картинки-невидимки»). Как и сказки Андерсена, они пленяют свежестью колорита, образностью, живописностью и в то же время — проникновенным лиризмом. Черты сказочного повествования отчетливо выступают и во второй пьесе цикла, где спокойный, эпически-светлый тон рассказа (с типично-григовскими «баюкающими» припевами) внезапно омрачается набегающей тенью таинственно-фантастических образов, и в суровой балладной с-moll’ной пьесе, выдержанной в народном духе, и в заключительной шестой пьесе, рисующей уютный сказочный мирок эльфов из «Сна в летнюю ночь». Вся цепь миниатюр объединяется в законченную сюиту — не только но признаку формально-композиционному (замкнутость тонального плана: е — В — с — А — F — е), но и по общему, господствующему в них тону лирического повествования.

 
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.