Эдвард Григ / Глава восьмая: Трольхауген. Григ и Чайковский

зать, всегда свежих, новых, запечатленных характеристическими чертами германо-скандинавской национальности) не будем упорно искать у знаменитого норвежца; но зато, что за прелесть, что за непосредственность и богатство музыкального изобретения! Сколько теплоты и страстности в его певучих фразах, сколько ключом бьющей жизни в его гармонии, сколько оригинальности и очаровательного своеобразия в его остроумных, пикантных модуляциях и в ритме, как и все остальное, всегда интересном, новом, самобытном! Если прибавить ко всем этим редким качествам полнейшую простоту, чуждую всякой изысканности и претензий на небывало глубокое и новое (а многие современные авторы, в том числе и русские, страдают болезненным стремлением открывать новые пути, не имея к тому ни малейшего призвания и природного дара), то неудивительно, что Грига все любят, что он везде популярен и что как в Германии, Скандинавии, так и в Париже, Лондоне, Москве и повсюду имя его встречается беспрестанно на всех концертных программах, а иностранцы, посещающие Берген в Норвегии, считают приятным долгом хотя издали посмотреть на прелестный приют среди скал, на берегу моря, куда Григ удаляется для работы и где он проводит большую часть жизни» 7.

Не менее ярко запечатлел Чайковский внешний облик Грига. Набросанный им «литературный портрет» служит прекрасным дополнением ко всем сохранившимся портретам норвежского композитора. «В то время, когда репетировалось новое трио Брамса… — рассказывает Чайковский, — в комнату вошел очень маленького роста человек, средних лет, весьма тщедушной комплекции, с плечами очень неравномерной высоты, с высоко взбитыми белокурыми кудрями на голове и очень редкой, почти юношеской бородкой и усами. Черты лица этого человека, наружность которого почему-то сразу привлекла мою симпатию, не имеют ничего особенно выдающегося, ибо их нельзя назвать ни красивыми, ни неправильными; зато у него необыкновенно привлекательные средней величины голубые глаза, неотразимо чарующего свойства, напоминающие взгляд невинного, прелестного ребенка. Я был до глубины души обрадован, когда по взаимном представлении нас одного другому раскрылось, что носитель этой безотчетно для меня симпатичной внешности оказался музыкантом, глубоко прочувствованные звуки которого давно уже покорили ему мое сердце. То был Эдвард Григ»8.

Воспоминания Чайковского перекликаются с интересными наблюдениями французского критика Эрнеста Клоссона, который в те же годы встретился с Григом в Париже и написал о нем небольшой биографический очерк. Как и Чайковский, Клоссон был поражен чистым и проницательным взглядом Грига, глубоким выражением его чудесных глаз, «в которых как будто видишь живой отблеск Норвегии, ее меланхолических фиордов, ее светлых туманных ночей. Взгляд у него серьезный, невыразимо кроткий, — с совершенно особенным выражением, немного болезненным, нем-

 
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.