Московского Малого театра актер Щепкин

6

Повидимому, в 1801 году Щепкин окончил судженскую уездную школу, хотя прямых указаний на это в его «Записках» не имеется: после приведенного описания театрального экзамена, учиненного ему отцом, он уже не возвращает читателя в Суджу и переносит его в Курск, куда в марте 1801 года Миша Щепкин был привезен и определен в третий класс четырехклассного губернского училища.

В жизни Щепкина курский период имел определяющее значение, — конечно, не со стороны его учебных занятий. Последние сводились к тому, что все учителя, за исключением математика, диктовали ученикам преподаваемые науки в форме вопросов и ответов, а ученики обязаны были их заучивать на память и отвечать, не изменяя ни единого слова. Малейшая «отсебятина» вызывала замечание и упрек в нерадивости и невнимательности. Любитель всего комического, Михаил Семенович приводит и образец таких вопросов-ответов: «Вопрос. «Какая была причина войны троянской?» Ответ. «Причина была следующая: потомки Пелопсовы, усилившись в разных странах Пелопоннеса, не могли забыть обиды, которую учинили трояне предку их Пелопсу лишением его владения во Фригии и изгнанием из оной. Сверх того приметили греки, что они будут иметь препятствия в плавании по Черному морю, пока трояне в силе своей пребудут, почему и ожидали только случая объявить войну троянам».

Надо сказать, что Щепкин с детства обладал изумительной памятью, чем впоследствии даже гордился, считая сильную память непременной принадлежностью актера. В одних воспоминаниях о Михаиле Семеновиче сообщается, что его легко можно было рассердить простым вопросом: помнит ли он то-то и то-то? «К чему говорить глупости?— сразу закипал артист. — Конечно, помню. Память — моя специальность и мой неизменный, лучший друг». Не только свои роли знал он на зубок, но и целые драматические и другие произведения: «Горе от ума» Грибоедова, «Скупой рыцарь» и все другие «маленькие трагедии» Пушкина, «Благородный театр» Загоскина, «Ревизора» и «Разъезд» Гоголя, лермонтовское «Мцыри», «Кобзаря» Шевченко и т. д., и т. д. С такой памятью ему нетрудно было усваивать курскую «науку», а на экзаменах при переходе в четвертый класс он даже вышел па первое место, получив в награду «за прилежание» книгу «О должностях человека и гражданина».

Неудача постигла мальчика лишь по части обучения иностранным языкам, но его способности были тут ни при чем.

Языки — немецкий и латинский — начинали преподавать лишь в последнем, четвертом классе. Но с 1802 года, на который пришлось пребывание Щепкина в четвертом классе, курское губернское училище готовилось к переименованию в губернскую гимназию, ввиду чего к латинскому и немецкому был прибавлен класс французского языка. «К моему несчастию, — пишет Щепкин, — крепостным людям не позволялось быть в этом классе; это меня так оскорбило, что я не стал ходить ни в немецкий, ни в латинский классы».

Это замечание заслуживает самого пристального внимания, как в высшей степени характерное для всего облика Щепкина. Мы уже встречали аналогичные замечания в предшествующих главах. Как ни отрывочны и схематичны его «Записки», он не упускает случая подчеркнуть в них то двойственное и противоречивое положение, которое сопровождало его всю жизнь и которое создавалось совмещением в одном лице гениальной одаренности и рабства. Он не забудет придать определенную интонацию своим словам, сообщая, что ему, мальчику, граф «в знак особой милости» дал поцеловать руку; он живо припомнит свое душевное состояние, когда с унижением и страхом ждал, что его обойдут ролью в пользу «детей дворян, чиновников, купцов, мещан, которые все далеко выше его звания». Он отметит, что сестру его «можно было заставить играть» роль любовницы, зазорную для девочек из привилегированных сословий. С особенной выразительностью выступает это спефицическое социальное самочувствие мальчика в описании шумного успеха детского спектакля, в котором он был главным героем и где награда ему была в том, что городничий не поцеловал его, как всех других детей, а «в отличие от прочих» лишь погладил по голове, потрепал по щеке и позволил поцеловать свою ручку (!), одобрив при этом радужным пророчеством: «Добрый слуга будешь барину!» И это ядовитое облако обволакивало его не только в детстве и юности. Оно не рассеялось без остатка и в те годы, когда имя его было окружено ореолом славы, когда его ближайшими друзьями были величайшие люди страны, когда даже официальная Россия признала его и когда он «удостоивался милости» показывать свое искусство актера и чтеца в домашней обстановке царя.

Мы подробно остановились на этом потому, что указанная социальная окраска, характерная не только для биографии, но и для творчества Щепкина, в какой-то мере является путеводной нитью при его изучении.

Возвращаясь к изложению учебных лет Щепкина и для краткости опуская характерные юмористические изображения тех или иных учителей в его «Записках», отметим одно существенное обстоятельство. В эти годы яркая талантливость мальчика, повидимому, уже бросалась в глаза, ее нельзя было не заметить. Несмотря на то, что своим занятиям в училище он посвящал не слишком много времени он был «первым учеником». «Сам губернатор П. И. Протасов, — сообщает он, — обращал на меня особое внимание, очень ласкал меня и каждый светлый праздник присылал мне полсотни красных яиц и 5 рублей ассигнациями денег, в чем мне все завидовали. Даже прикащик в книжной лавке полюбил меня, предложил мне приходить в лавку и давал мне на дом книги для чтения».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.