Московского Малого театра актер Щепкин

16

Грозная для Михаила Семеновича ситуация вдобавок тяжело осложнилась еще одним обстоятельством. Как раз в разгар переговоров князя Репнина с владелицей Щепкина о его выкупе графиня Волькенштейн, как-никак питавшая, хотя и в специфически-помещичьей форме, давнюю приязнь к «своему Мише», умерла, и опека над ее еще несовершеннолетними детьми и наследниками перешла к брату графини, Анненкову, для которого Щепкин был уже только «товар».

Надо отдать справедливость Репнину, что в этот остро критический момент он с большой энергией пустил в ход свой авторитет. Сохранившаяся и опубликованная в названной выше работе И. Айзенштока переписка Репнина с генералом И. М. Ушаковым, через которого князь сносился с владельцами Щепкина, позволяет следовать за главнейшими перипетиями этого волнующего финала борьбы за свободу будущего великого артиста.

Послав 29 июля на имя Ушакова 4 тысячи рублей — половину назначенной Анненковым цены, — князь Репнин просил его в письме заключить с владельцами Щепкина акт о его продаже, обещая остальные четыре тысячи дослать в ближайшем времени. В ответ Ушаков 20 августа сообщает князю:

«Письмо вашего сиятельства от 29 июля из Ромен со вложением четырех тысяч рублей я имел честь получить августа 19 числа, на которое имею честь доложить, что со всем моим желанием сделать угодное вашему сиятельству не могу приступить к совершению акта в рассуждении отпускной актера Щепкина по причине, что граф Сергей Михайлович Каменский прислал сюда 10 000 рублей, дабы купить актера Щепкина… Опекуны, имея в виду таковую сумму, не смеют согласиться на мое предложение, по препоручению вашего сиятельства сделанное; но, однако, по убеждению моему, соглашаются, наконец, дабы сделать угодное вашему сиятельству, а притом и добро Щепкину, чтобы сделать его вольным, а не крепостным графа Каменского, уступают за восемь тысяч рублей с его семьею вдобавок и с отцом его, каковое положение их я взялся до-весть до сведения вашего сиятельства, и буде на оное изволите быть согласны, покорнейше прошу меня уведомить, тогда я сделаю акт, взнеся в опеку 4 000, полученные от вас, и если позволите, до получения от вас остальных, я внесу собственные мои 4 000 рублей».

Подлинник ответа Репнина на это письмо Ушакова, повидимому, не сохранился, но имеется его пометка на самом письме Ушакова и черновик составленного согласно этой пометке письма.

Текст пометки Репнина: «Немедленно будут высланы остальные деньги 4 000 рублей после Кременчугской ярмарки, а покуда прошу покорнейше скорее совершить акт об освобождении Щепкина».

Черновик самого письма помечен 30 августа: Репнин явно торопится с ответом.

«Милостивый государь мой, Иван Михайлович! Получа вчерашний день почтеннейшее письмо вашего превосходительства от 20 настоящего месяца, в рассуждении отпускной для Щепкина, я приятнейшим долгом поставляю принесть вам, милостивый государь мой, чувствительнейшую мою благодарность за содействие ваше к благосостоянию Щепкина, который по своим талантам и добрым свойствам истинно заслуживает, чтобы дать ему способ перейти из крестьянского в свободный класс, а через сие представится удобность усовершенствовать ему себя и, следовательно, быть более нынешнего полезным своему семейству, которое в нем одном имеет всю надежду к своему щастию.

В уважение сего и по долгу человеколюбия принял я на себя попечение о вольности Щепкина с его семейством, и потому, соглашаясь заплатить за него требуемую опекунами сумму, прошу вас покорнейше в число оной вручить опекунам доставленные уже вам от меня четыре тысячи рублей, остальные же будут высланы в течение сентября месяца, до того же прошу покорнейше в одолжение мне постараться, дабы скорее был совершен опекунами акт о свободе Щепкина с семейством».

Репнин спешил, но не торопился опекун детей графини Волькенштейн, находясь, с одной стороны, под воздействием соблазнов графа Каменского, а с другой стороны, под давлением генерал-губернатора, который принял им же, Анненковым, назначенные условия выкупа Щепкина. Пока что он решил вытребовать Михаила Семеновича, под каким-то путаным предлогом, поближе к себе и таким образом вывести его из-под непосредственного покровительства Репнина. 15 сентября он обратился к последнему с письмом, где говорит:

«Пользуясь всегда вашим милостивым расположением к себе, надеюсь, что вы сделаете милость, отпустите ко мне Михаилу Щепкина, к которому и приказ был послан, но он не внемлет ему. По письмам же, полученным от вашего сиятельства к покойной сестре моей, вижу я, что дирекция какая-то выкупает его, то, не зная основания оной, не могу решиться на оное без вашего сиятельства. Так как покойная сестра моя осталась должна, то, удовлетворяя долги ее и покойного графа, мой долг же о малолетних стараться и для выгод их почтенных, я не отымать щастья хочу у Щепкина, но видевшись с ним надо сделать основательное».

Генерал-губернатор, однако, не только не выполняет требования Анненкова, но немедленно принимает контрмеры, — 25 сентября обращается к директору полтавского театра Котляревскому:

«Третьего дня получил я письмо от опекуна наследников графини Волькенштейновой Петра Абрамовича Анненкова, который домогается, дабы Щепкин явился в Курск к нему для какого-то основательного окончания с ним дела; я заключаю из сего, что Анненков не согласен на выкуп Щепкина, а видно по всему, что хочет продать его графу Каменскому за предлагаемые им 10 000 руб., но я решил уже один раз и хочу непременно доставить Щепкину свободу, о чем все усилия и употребляю. Вас же прошу, на случай бы Анненков вздумал прислать в Полтаву за Щепкиным, не отпускать его ни под каким предлогом, ибо непростительно будет нам, начав благое дело, не докончить его».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.