Московского Малого театра актер Щепкин

18

Важнейший перелом в артистической судьбе Щепкина — переход в Москву — почти совпал с важнейшим переломом в его личной судьбе — с прекращением его крепостного состояния. Приглядимся же к тому, что вынес из своего прошлого Михаил Семенович, вступая на московскую почву.

В литературе, посвященной Щепкину, вопрос о том, какой след на характере его творчества и на самой личности реформатора русской сцены оставили тридцать три года его крепостного состояния, освещен весьма недостаточно, между тем как его первостепенная важность не вызывает сомнений.

Причина столь очевидного пробела заключается, повидимому, в той порочной традиции биографической литературы, которая нашла свое выражение в знаменитой формуле: «De mortuis aut bene, aut nihil» («О покойниках либо говори хорошее, либо молчи»). Советская литература, как известно, не только не признает этой иконописной традиции, но и активно с нею борется, руководствуясь указанием товарища Сталина, высказанным в его статье «Памяти тов. Г. Телия» ¹: «Чрезмерное восхваление умерших товарищей вошло в обычай в наших партийных кругах. Замалчивание слабых сторон и преувеличение положительных — характерная особенность нынешних некрологов. Это, конечно, неразумный обычай. Мы не хотим следовать этому обычаю».

Само собой разумеется, что никак не в меньшей, а скорее в большей мере это справедливо и в отношении выдающихся людей далекого прошлого. Кстати сказать, жизнеописания крупных деятелей на любом поприще никогда от этого не терпят ущерба, а, напротив, приобретают в глазах читателя ценнейшее достоинство — убедительность жизненного правдоподобия.

Возвращаясь к нашей теме, прежде всего необходимо указать, что яд рабства, который получал Щепкин в эти тридцать три года своей жизни, был ядом самого злого свойства, можно сказать — наихудшим из ядов, ибо он жил в положении не просто раба, а раба ласкаемого. Почти с первых дней своего существования и до выхода на «волю» он не был окружен средой цельной, органической, но всегда — двойственной, промежуточной. Ребенком он проводит свои дни между домом отца и графскими покоями, он — словно член двух резко разнородных семейств, но по-настоящему, целиком, — ни одного. Потом он во всем лучший ученик, но для товарищей по школе, для учителей, для горожан он — существо «низкого» происхождения. Потом он актер, но время от времени и официант. Он избавлен от наиболее резких и, что очень важно, наиболее ожесточающих сторон рабского состояния: на него не налагают изнурительного бремени непосильного труда, его не истязают, над ним не глумятся. Но, когда нужно, ему недвусмысленно дают почувствовать разницу между ним и теми, кто его ласкает, кто восхищается его талантами. Он не просто на цепи, а на тонкой, но весьма прочной золотой цепочке.

А такое положение чрезвычайно неблагоприятно для выработки резких, протестующих, твердых черт характера. Оно отравляет самую натуру, делает ее «мягкой», приспособляющейся, покорной.

Отец Щепкина был крепостной, но из того верхушечного слоя крепостных, поднявшихся над своими собратьями, откуда помещики брали своих вернейших и преданнейших слуг — приказчиков, бурмистров, управляющих, нередко ненавидимых рядовым крепостным крестьянством. Семья Щепкиных была зажиточной. Отец артиста был то приказчиком, то управляющим, и притом у разных господ (у Волькенштейна, Оболонского, Кочубея). Стало быть, это был управляющий-профессионал, а не рядовой дворовый. Он получал значительное по тому времени содержание (1500 рублей в год, с полным и обильным продовольствием для всей семьи); он пользовался доверием и благоволением господ и если под конец утратил последнее, то не за какие-либо послабления крестьянам, а за то, что вздумал было откупиться на свободу.

Вот каким крепостным был отец Щепкина. Это необходимо учесть, когда мы анализируем сумму детских впечатлений и переживаний знаменитого артиста. Он не был костью от кости, плотью от плоти серой, угнетенной массы крепостного крестьянства. И это, как увидим ниже, не прошло бесследно для его мировоззрения, отношения к важнейшим вопросам своего времени, для его связей с окружающей средой.

Человек двойственного воспитания — вот формула, резюмирующая сказанное выше. Необыкновенно умный, наблюдательный и гениально одаренный человек, он хорошо знал, что такое рабство, лично он много тяжелого и унизительного пережил как крепостной, ему довелось пройти мучительный длинный путь борьбы за освобождение, но какой борьбы? Борьбы какими средствами?

 
¹И. В. Сталин. Соч., т. II, стр. 27.
 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.