Московского Малого театра актер Щепкин

Это же наблюдается и в судьбе русского театра, если иметь в виду судьбу его на более или менее значительном отрезке времени. Но если говорить о годах, следовавших непосредственно за Отечественной войной, то мы окажемся перед явлением, на первый взгляд парадоксальным: фундамент антинародного, напыщенного ложноклассического театра был поколеблен Отечественной войной не везде, в иных случаях он был даже укреплен, и именно в столицах как раз и проявилась тенденция к укреплению основ ходульного театра.

Общеизвестно, что с самого возникновения русского театра царский двор и его ближайшая опора — верхушка дворянства — притязали на безраздельное руководство его деятельностью. Жизнь, огромная тяга народа к театральным зрелищам издавна боролись с этой монополистической тенденцией царей и их прислужников, постепенно ограничивая и суживая тот театральный «заповедник», который оставался под непосредственным наблюдением и влиянием царя. Таким заповедником остались до самого свержения монархии «императорские» театры в обеих столицах. Тут всего строже и неукоснительнее велось наблюдение за тем, чтобы театры воспитывали в зрителях монархические чувства, чтобы по любому поводу и безо всякого повода они прославляли и возвеличивали царя. Отечественная война 1812 года создала для этого самый серьезный повод: весь ее ход, все главнейшие ее события ставили вверх дном привычную социологическую концепцию самодержавия и его бардов: царь — это все, это субъект истории; народ — это лишь орудие в руках монарха, это — объект истории. Между тем, с исключительной ясностью все увидели, что в гигантской борьбе русского народа с грозным наполеоновским нашествием царь не играл решительно никакой роли; более того, многие видели, что единственное, чем Александр I мог быть полезен для успешного ведения войны, — это быть от нее подальше и ни во что не вмешиваться. С другой стороны, народ как-то чувствовал, что это он, а не царь, выиграл великую войну, а в высоких сферах видели, что народ это чувствует, и понимали, что это опасно. Известный главнокомандующий Москвы граф Ростопчин, бестолковость которого в роковые для Москвы дни с такой беспощадностью изобразил в «Войне и мире» Лев Толстой, писал впоследствии о послевоенном настроении умов: «Умы сделались весьма дерзки и без уважения. Собственность не почитается, а привычка бить неприятеля преобразила большую часть поселян».

Такова была политическая ситуация после Отечественной войны. Александр «Благословенный» и его окружение хорошо сознавали необходимость укрепления поколебленного царского авторитета, возвращения ореола величия царю и его сану. Естественно, что в системе мер, которые с этой целью предпринимались, не был забыт и театр и в первую очередь, конечно, находившийся, так сказать, «под рукой» императорский театр в обеих столицах. Как известно, царя и членов царствующего дома было запрещено показывать на сцене именно как особ «священных», подобно тому как это запрещалось и в отношении служителей культа, «святых» и т. д. Такой показ трактовался как кощунственная профанация. Но возвеличение монарха поручалось тем или иным персонажам в пьесах, где в пышных тирадах Александр именовался «спасителем отечества», Агамемноном и т. п. И получилось, таким образом, что Отечественная война не только не рассеяла атмосферу ходульного ложноклассицизма в главнейших столичных театрах, но, напротив, именно в них-то она всего более сгустила эту атмосферу, еще более отдалила в них изображение жизни от действительной подлинной жизни.

Засилье всякого рода иностранщины на императорских театрах не только не уменьшилось, но, напротив, возросло. Естественно было бы предположить, что, в частности, французский элемент в жизни театра потерпит ущерб после Отечественной войны. Но и тут нас ждет изумительный парадокс: по авторитетному свидетельству такого современника, как Лев Поливанов, мы узнаем, что французское влияние на дикцию актеров после Отечественной войны даже усилилось.

В провинции дело обстояло несколько иначе. Здесь, вне прямого воздействия царя и придворных сфер, искажение жизненной правды в театре тоже, конечно, было, поскольку в состав текущего репертуара частично входили те же пьесы, что и в столицах. Однако здесь вся система искажения проводилась не столь тщательно и универсально, как в столицах.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.