Московского Малого театра актер Щепкин

21

Вот краткая календарная схема московского периода жизни и деятельности Щепкина, который можно характеризовать как необычайно богатый творческим содержанием, но скудный такими внешними событиями, которые кидались бы в глаза или представляли большой интерес для его биографии.

Приехав в Москву, Щепкин поселился в точно не установленном доме какого-то купца, в Замоскворечье. Служба Михаила Семеновича в Москве официально началась 6 марта 1823 года, после того как он выполнил все свои обязательства в Туле. 2 июля 1825 года состоялся дебют Щепкина во второй столице — в Петербурге; на сцене были поставлены: «Чванство Транжирина или Следствие полубарских затей», трехактная комедия А. Шаховского (Щепкин — Транжирин), и «Секретарь и повар», французская комедия-водевиль в одном действии Скриба (Щепкин — повар Суфле).

29 сентября 1831 года Щепкин, в согласии с существовавшими тогда правилами, предписывавшими артисту заявлять о своем желании продолжать службу за полгода до истечения срока контракта, подал о том заявление Загоскину. Последний написал на самом заявлении: «На сто лет, только бы прожил», официально же Щепкину было объявлено, что «правящий должность директора, камергер Михаил Николаевич Загоскин, в уважение его отличного таланта, приятностью поставляет иметь его на службе при императорских театрах на тех же самых кондициях, какие были прежде».

С 1832 года у Щепкина к работе актера прибавились новые серьезные обязанности. Загоскин обратился к министру императорского двора с рапортом, где указывал, что в штате московской театральной школы, состоящей при театре, в противоположность такой же школе при петербургском театре, отсутствует должность учителя драматической декламации, и предлагал определить на эту должность «актера Щепкина, как человека, совершенно знающего это искусство и способного образовать полезных для сцены драматических артистов». Князь Волконский, министр, согласился, и с 9 августа Щепкин вступил в новую должность (с жалованьем 2  тысячи рублей ассигнациями в год).

Здание Большого театра в Москве, где в ту пору шли драматические спектакли, отличалось плохими акустическими условиями, что чрезвычайно вредно отражалось на голосовых средствах актеров. В полной мере испытал это на себе и Щепкин. В 1837 году он писал в прошении, поданном Загоскину: «В продолжение четырнадцатилетней службы моей на императорском московском театре в звании артиста, от частой игры многотрудных ролей и от огромности московской сцены голос мой ослабел до такой степени, что теряю всякую надежду на продолжение службы без необходимого излечения. Медики, у которых я просил совета, в таком случае предлагают, как весьма полезное средство, для отвращения такого рода болезни, отправиться на полгода в один из южных приморских городов, утверждая, что морская вода может укрепить ослабевшее мое горло и голос». Дирекция поддержала прошение Щепкина в высших сферах не только «из уважения к его таланту, но по его примерной службе, усердию и отличному поведению». Отпуск артисту был разрешен без сохранения содержания, но с выдачей единовременного пособия в размере полугодового содержания — 4 500 рублей ассигнациями (годовой оклад Щепкина слагался из 4 тысяч рублей ему как актеру, 2 тысяч рублей как учителю декламации, 1 тысячи рублей на гардероб и 2 тысяч рублей квартирных). С марта 1843 года Щепкину начали выдавать пенсион в размере 1 142 рублей 82 копеек серебром в год.

В 1843 году он снова ездил в Одессу в пятимесячный отпуск для поправления здоровья, но без сохранения жалованья. В 1845 году, при перезаключении с Щепкиным контракта на новый срок, ему было добавлено по 35 рублей 70 копеек поспектакльных. Когда Щепкин попросил прибавить ему к жалованью 1 тысячу рублей серебром, то в этом было отказано, но поспектакльная плата повышена до 40 рублей. Одно из прошений артиста, касающихся условий его работы, интересно в том отношении, что в нем он приводит погодные цифры казенных спектаклей с его участием: в 1847 году — 72, в 1846 — 43, в 1847 — 76, в 1848 — 51 и в 1849 году — 47.

С 1847 по 1858 год директором императорских театров был печальной памяти А. М. Гедеонов, типичный бюрократ, не упускавший случая чинить великому артисту те или иные каверзы, о характере которых дает представление, например, следующий эпизод. 22 июля 1852 года Щепкин, получив отпуск на 28 дней, отправился в Петербург, где получил от Гедеонова разрешение играть на сцене петербургского императорского театра, чем и воспользовался. О дальнейшем мы читаем в «объяснении», поданном Щепкиным в контору московских театров:

«Воспользовавшись, на основании контракта, отпуском с 22-го июля сего года на 28 дней, отправился я по собственным делам в Петербург. Пред наступлением срока моему отпуску г. инспектор репертуара с.-петербургских театров объявил мне волю его высокопревосходительства г. директора театров, чтобы я участвовал в представлениях тамошнего театра, ради чего и выдана была мне, с разрешения его высокопревосходительства, отсрочка по 1-ое октября текущего года. Ныне, по возвращении своем в Москву, контора московских театров поставляет меня в известность, что, согласно предписанию его высокопревосходительства, последовавшему 16-го сентября сего года за № 430, по рапорту конторы московских театров, за сделанную, будто бы, мною просрочку — выдача жалованья мне прекращена. В течение долголетней своей службы, не позволив себе уклоняться от обязанностей своих, и в настоящем случае, кроме некоторого недоразумения, не видя никакого упущения с своей стороны, при всем уважении моем к начальству, беру смелость обратить его внимание на то, что оставался я в С.-Петербурге долее данного мне отпуска единственно во исполнение воли его высокопревосходительства и, следовательно, ни в каком случае не могу подлежать штрафу за действие, совершенное мною из повиновения к начальству, тем более, что и по смыслу 5 пункта заключенного мною контракта я обязан, по воле дирекции, играть на императорских театрах, в каком бы городе оные ни были. Вследствие сего, покорнейше прошу контору московских театров довести о вышеизложенном до сведения его высокопревосходительства и испросить разрешение на выдачу мне удержанного жалованья, ибо в настоящем случае я выполнял единственно приказание моего начальства. Артист Михайло Щепкин».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.