Московского Малого театра актер Щепкин

«Тесный кружок друзей собирался часто вместе. Каждый из них много читал. Всякое значительное явление, к какой бы области знания, искусства, литературы ни принадлежало оно, было известно одному из них. Прочтенное и узнанное в спорах и беседах делалось общим достоянием друзей. В этом кружке образованных и одушевленных живыми интересами людей нередко появлялись замечательнейшие и даровитейшие из наших литераторов и артистов. Частым гостем бывал в нем М. С. Щепкин, находивший здесь пищу своим артистическим интересам и своему обширному уму».

К этому следует добавить, что чрезвычайно благотворное значение для духовного роста Щепкина имело как раз то, что являлось слабым местом бесед и споров в кружке Станкевича: их чрезмерная отвлеченность, их тенденция возводить любую частность к философскому обобщению. Среди членов кружка не мало было таких, жизненный опыт которых был чрезвычайно ограничен, и они, взойдя к высотам философского обобщения, порой так и оставались на них, не умея применить к окружающей действительности свою работу мысли. Щепкин, наоборот, был положительно до отказа насыщен житейским опытом и знанием действительности, а нехватало ему теории всякого знания, т. е. именно того, чем в избытке были наделены его новые московские друзья.

Но это не все. Громадное благотворное значение для Щепкина этой среды выдающихся людей не исчерпывалось тем, что он непосредственно питался той же интеллектуальной пищей, что и она. Менее наглядное, но, быть может, еще более серьезное значение имела эта среда в качестве отдушины для самой драгоценной и важнейшей струи артистического творчества Щепкина— струи реалистической, национально-русской. Великий артист долгие годы обречен был на то, чтобы глушить в себе эту струю, что означало для Щепкина — лишать свое творчество общественного содержания, т. е. главного смысла.

Очень верно в свое время писал об этом Тихонравов, попутно иллюстрируя чрезвычайно выразительным примером, к каким уловкам приходилось прибегать Михаилу Семеновичу, чтобы контрабандой протаскивать свои заветные мысли и чувства русского патриота на космополитическую сцену «императорского» театра.

«Русского, современного содержания, — писал он, — и не давала московская драматическая сцена ни актерам, ни публике. Теато не имел никакого общественного значения. Зрителей потешали «невинными» комедиями и французскими водевилями. В начале тридцатых годов в репертуаре Щепкина не было пьес, при исполнении которых он мог бы обнаружить свое знание русского быта, русского характера… Лишь изредка случалось ему подменять, так сказать, чуждое содержание пьесы чертами русского быта».

Таким редким случаем была в 1826 году постановка пьесы князя Шаховского «Притчи или Езоп у Ксанфа». «Шаховской, — замечает Тихонравов, — конечно, не был вполне доволен Щепкиным: на сцене стоял не Езоп, сочиненный им по французскому образцу, а живой образ раба, созданный художественно бывшим крепостным рабом…»

Таково было положение Щепкина в первоначальный период его московской деятельности. Излишне доказывать, как мучительна была эта вынужденная немота для артиста и как опасна она была для самого духа его творчества, которому она угрожала если не атрофией, то по меньшей мере потускнением его драгоценнейшей стороны — его национального колорита.

Отсюда легко представить и обратное: какой спасительной отдушиной, каким благодеянием для великого артиста, для непрерывного развития его искусства в национальном духе явилась возможность приносить свои устные рассказы, — эти сгущенные в кристаллы обобщения многолетних наблюдений над русской жизнью, — таким слушателям, как Гоголь, Пушкин, Белинский, Герцен, Грановский, Шевченко, Аксаков и другие! Поистине, трудно преувеличить размеры этого благодеяния.

И потому, когда и свое умение мыслить, и понимание искусства Щепкин категорически и всецело отнес к заслугам его московского окружения, то, разумеется, в известной степени он преувеличивал, этой условной гиперболой уплачивая дань вежливости и признательности чествующим его друзьям. Но именно не более, как преувеличивал, потому что ядро правды в данном преувеличении неоспоримо.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.