Московского Малого театра актер Щепкин

В отношениях Щепкина и Гоголя на почве «смеха» это выступает с необыкновенной убедительностью.

Советскому литературоведению нет нужды прибегать к затрепанной долгим употреблением, но от того не утратившей своей наивности, несостоятельности и внутренней противоречивости, идеалистической теории о так называемом бессознательном творчестве, чтобы при ее помощи сводить концы с концами в тех случаях, когда обнаруживается резкое расхождение субъективной авторской оценки своего произведения с его непререкаемой объективной оценкой. Трезвый анализ общественных отношений в таких случаях с полной ясностью устанавливает подлинную причину расхождения, обходясь без явно нелепых рассуждений о каком-то творчестве художника в бессознательном состоянии, продолжающемся порой долгие годы. Пример с авторскими самооценками Гоголя является в этом смысле классическим и по ясности, и по значению. Ведь у нас и теория-то эта чаще всего ссылалась, как на неопровержимый пример, на творчество Гоголя.

Самый факт наличия у Гоголя тенденции к чрезвычайно ограничительному толкованию типичности тех своих героев, которые в действительности олицетворяли собой характернейшие и глубоко типичные черты эпохи, — этот факт совершенно бесспорен. Надо лишь добавить, что, терпя на этом пути неудачи, Гоголь ради той же цели снижения общественно-сатирического содержания своих произведений прибегал и к другому приему: переадресовывал свои беспощадные обличения. Нисколько их не снижая, напротив, даже подчеркивая, что именно стремление обличать и руководило автором, Гоголь одновременно указывал, что он направляет обличения совсем не в ту сторону, как иным кажется: не по линии государственного строя и тех больших и малых агентов государства, на которых строй этот зиждется, а к совести каждого человека в отдельности. Тем самым общественно-политическая интерпретация такого убийственно-обличительного произведения, как «Ревизор», подменялась бессодержательным аллегорическим морализированием.

Вокруг этого действительно разительного явления, где гениальный художник, по существу, отрекался от своего великого создания, более всего и сложился миф о бессознательном творчестве. Между тем, достаточно расположить в строго хронологической последовательности хотя бы высказывания Гоголя, связанные с «Ревизором», и прочесть их очень внимательно и без предвзятости, как отпадет малейшая надобность в каких бы то ни было натяжках и хитросплетениях: перед нами выступит поразительно ясная, необыкновенно характерная для той эпохи, можно сказать, типическая и в то же время глубоко трагическая картина вынужденного отречения отца от своего детища.

В 1834 году Гоголь приступает к работе над «Ревизором». 19 апреля 1836 года пьеса впервые сыгранa в Петербурге, на сцене Александрийского театра, с Сосницким в роли Городничего; через месяц с небольшим, 25 мая, — в Москве, с Щепкиным в той же роли. Реакция зрителей — колоссальная. Гоголь пишет к Щепкину десять дней спустя после петербургской премьеры: «Все против меня. Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях. Полицейские против меня, купцы против меня, литераторы против меня. Если бы не высокое заступничество государя, пиэса моя не была бы ни за что на сцене, и уже находились люди, хлопотавшие о запрещении ее. Теперь я вижу, что значит быть комическим писателем. Малейший призрак истины — и против тебя восстают, и не один человек, а целые сословия» ¹.

Получив это письмо и приложенные к нему экземпляры пьесы, Щепкин пишет в ответ: «Благодарю вас от души за «Ревизора» — не как за книгу, а как за комедию, которая, так сказать, осуществила все мои надежды, и я совершенно ожил. Давно уже я не чувствовал такой радости; ибо, к несчастию, мои все радости сосредоточены в одной сцене. Знаю, что это почти сумасшествие, но что же делать?» Далее, приглашая Гоголя приехать в Москву, чтобы перед постановкой «Ревизора» прочесть его здесь актерам, Щепкин в следующих словах откликается на сообщение Гоголя о буре возмущения, вызванной «Ревизором» в Петербурге: «Со стороны же публики, чем более будут на вас злиться, тем более я буду радоваться, ибо это будет значить, что она разделяет мое мнение о комедии, и вы достигли своей цели».

Оба эти письма, особенно же подчеркнутые в них места, не оставляют сомнения, что и автор, и актер со всей ясностью сознают обличительную направленность пьесы. Было бы верхом наивности допустить, что реакция зрителей на комедию явилась для Гоголя полной неожиданностью. Иначе пришлось бы притти к заключению, что в те поры среди всех посетителей театра нашелся лишь один-единственный чудак, не понявший подлинного содержания «Ревизора», и этим воплощением слепоты как раз оказался сам автор комедии!

 
¹ Подчеркнуто нами, как и далее в письмах Щепкина. — А. Д.
 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.