Московского Малого театра актер Щепкин

Разумеется, это совершенные пустяки. Самая композиция «Ревизора», ее сюжетный костяк красноречиво свидетельствуют, что Гоголь нисколько не заблуждался относительно подлинного содержания своей комедии и что в предотвращение возможной грозы он обдуманно и заботливо водрузил над ней надежнейший громоотвод, который не только мог бы выполнить свое назначение, но, повидимому, и выполнил его в конце концов. Этот «громоотвод» заключался в том, чтобы дать возможность и автору, и заступникам за комедию, опираясь на ее финал — появление Немезиды с карающим мечом, воплощенной в образе жандарма, — в случае надобности указывать, что смысл пьесы — роковая обреченность в России всякой неправды, всякого беззакония, всяких злоупотреблений властью, т. е., иными словами, апофеоз самодержавия, царя, всевидящего царского ока.

Общеизвестно, что присутствовавший в Петербурге на премьере «Ревизора» Николай I так резюмировал свое впечатление от пьесы: «Нам всем здесь досталось, а больше всех мне». Не менее известно и то, как, с одной стороны, был он чувствителен к самому малейшему непочтительному намеку по адресу его «священной» особы, а с другой, — как был он скор, решителен и беспощаден на расправу. Как же, спросим себя, мог он пощадить какого-то жалкого бумагомарателя, от которого ему, русскому императору, так «досталось»? Как мог этот «дерзкий пасквиль» не только взойти на подмостки императорских театров и остаться на них, но и гулять затем по театрам всей страны?

Решительно ничем не объяснить эту непостижимую терпимость Николая I, его ближайшего окружения, изощренных на уловлении малейших ересей цензоров и т. д., если отказаться от единственного естественного объяснения: до появления на сцене пьеса была воспринята именно под тем углом зрения, какой подсказывался сюжетным финалом пьесы, появлением жандарма.

Сейчас, когда даже мысленно трудно перенестись в психологию людей того времени, представляется маловероятным! чтобы Гоголь мог серьезно надеяться подобным приемом обмануть бдительность Николая I с его опытными слугами и прислужниками. Казалось бы, они легко могли понять, что если в течение пяти актов зритель наблюдает собственными глазами беспросветную, потрясающую картину грабежа, воровства, надругательства над человеком, скопища преступников без единого исключения, сплошной мерзости, беззакония, и притом картину, изображающую не какой-нибудь «случай», а будничное, так сказать, «нормальное» существование людей, то именно эта картина и останется в памяти и сознании зрителя, и ее не изгладить появлением жандарма с извещением, что городничего со всей его шайкой требует к себе остановившийся в гостинице чиновник из Петербурга.

Кстати, об этом чиновнике. Слов нет, появление его в финале чрезвычайно эффектно, и не случайно, конечно, Гоголь неустанно заботился об этом месте в пьесе: ведь только одно-единственное впечатление этой минутной немой сцены и клал автор на чашу весов, чтобы перевесить в глазах власть имущих ту чудовищную махину преступлений, какую он взгромоздил на другой чаше! Но, по сути дела, как ничтожна, так сказать, гражданская цена этого эффекта! Откуда мог зритель спектакля черпать хоть мало-мальски твердую надежду на то, что с новым ревизором, остановившимся в той самой гостинице (быть может, и в том самом номере гостиницы!), где несколько часов назад произошла встреча Хлестакова с Городничим и его друзьями, не повторится то самое, что сейчас прошло перед его, зрителя, глазами в картинах, беспощадно убедительная, будничная правда которых была в ту пору каждому хорошо известна.

Неопровержимые факты свидетельствуют, однако, о том, что царю и его окружению «противоядие» эффектного финала «Ревизора» представлялось при чтении пьесы достаточным: не только цензор Ольдекоп не нашел в пьесе ничего предосудительного, но и сам знаменитый Дубельт собственноручной резолюцией утвердил заключение цензора. Не подлежит сомнению, что знаком был с «Ревизором» до появления его на сцене и сам Николай. «Ревизор» был выпущен на сцену! Такова уж магическая сила эффектной концовки в литературном произведении. Она была воспринята как апофеоз государственной власти, от которой никакому беззаконию не укрыться.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.