Московского Малого театра актер Щепкин

29

Во всех этих московских связях Щепкина с выдающимися людьми эпохи,— охарактеризованных нами, конечно, лишь частично, — происходило, если так можно выразиться, идеологическое насыщений того «биографического» демократизма Щепкина, с каким он явился в Москву. Красноречивее всего свидетельствует об этом тот факт, что в самом отношении к Щепкину со стороны различных представителей московского общества, уже в тридцатых, особенно же в сороковых годах встречавшего его всеобщим, так сказать, огульным восторгом, стала затем постепенно обозначаться определенная диференциация.

Вот, например, несколько касающихся Щепкина строк из «Списка подозрительных людей в Москве», с которым в августе 1858 года обратился к шефу жандармов князю Долгорукову пресловутый мракобес граф Закревский, московский военный генерал-губернатор. В этом документе перечисляются «элементы, которые могут послужить неблагонадежным людям, чтобы произвести переворот в государстве». После таких «элементов», как «крестьянский вопрос», «раскольники», «фабричный народ» и т. д., мы здесь читаем: «Театральные представления. Актер Щепкин, на одном из своих вечеров, подал мысль, чтобы автору писали пиесы, заимствуя сюжеты из сочинений Герцена ¹, и дарили эти пиесы бедным артистам на бенефисы». Далее в перечне «элементов» следовало: «Распространение сочинений Герцена. В прошедшем году, во время ярмарки в Нижнем-Новгороде и в продолжение зимы, один из сыновей Щепкина уезжал несколько раз из Москвы и, как говорят, развозил несколько тысяч экземпляров запрещенных сочинений на русском языке».

Естественно, что в особом перечне «неблагонадежных» с их краткими характеристиками М. С. Щепкин фигурирует как человек, желающий «переворотов и на все готовый», а сын его — Н. М. Щепкин — как человек, «действующий одинаково с отцом».

Разумеется, в этом безграмотном доносе немало грубого жандармского вранья и преувеличения, но за всем тем доля правды здесь несомненна, как, например, пожелание Щепкина, чтобы драматурги так или иначе пользовались сочинениями Герцена. Можно даже конкретно указать на то сочинение Герцена, которое Михаил Семенович особенно желал бы видеть переработанным в пьесу, — «Сорока-Воровка», — не потому только, что ее сюжет был сообщен Герцену Щепкиным, но еще и потому, что она и политически была бы необычайно злободневна. Ведь тема «Сороки-Воровки» — ужасы крепостного права, а происходило это как раз в разгар ожиданий крестьянской реформы.

Необходимо далее заметить, что репутацией «неблагонадежного» Щепкин пользовался в то время не только у таких заматерелых зубров грубого крепостничества и жандармского мракобесия, как граф Закревский. И значительно более «культурные» элементы политической реакции, прежде воскуривавшие фимиам перед артистом, постепенно стали от него отворачиваться по мере того, как явственнее стали обозначаться демократические черты в сценическом искусстве Щепкина. Вот что, например, писала о нем небезызвестная в свое время поэтесса графиня Е. П. Ростопчина:

Долго он талантом редким,

Наблюдательным умом,

Бойкой шуткой, словом метким

На Руси был всем знаком,

Был в чести; — но вдруг природу

Извратить он нужным счел,

Проповедывать свободу

И гуманность он пошел.

Он на сцене уж не комик,

Не артист и не актер:

Пестрый сборник, толстый томик,

В ком чужой скопился вздор!..

Подражая демократам,

На властей, на бар гремит…

Став Терситом, не Сократом,

Бедный старец нас смешит.

Не следует, с другой стороны, и преувеличивать политический радикализм великого актера. Выше уже отмечалось, что продолжительное существование на положении «ласкаемого раба» привило ему приемы компромиссной, а не прямой борьбы; крепостничество оборотилось к нему не своей ожесточающей и закаляющей стороной, как это было, например, у Тараса Шевченко, а подтачивающей стойкость и выдержку.

Характерным следствием подобного политического воспитания является, как известно, то, что в периоды общественного подъема такие люди способны и загореться, и проявить мужество, и даже совершить подвиг. Но если наступает реакция, они нередко становятся ее жертвой.

 
¹ В то время, напомним, уже давно политического эмигранта.
 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.