Московского Малого театра актер Щепкин

Вот что по этому поводу писал впоследствии А. Н. Пыпин: «Московские друзья придумывали, что бы сделать для поправления здоровья Белинского, и предложили ему отправиться на несколько месяцев на юг России вместе с М. С. Щепкиным. Эта мысль Белинскому понравилась: Щепкин был его старинный и близкий друг. «Я еду, — писал Белинский, — не только за здоровьем, но и за жизнью. Дорога, воздух, климат, лень, законная праздность, беззаботность, новые предметы, и все это с таким спутником, как М. С. Щепкин, да я от одной мысли об этом чувствую себя здоровее».

В письме к жене Белинский, сообщая о своем приезде в Москву и свидании с друзьями, передает колоритный штрих о встрече с Щепкиным: «Лучше, т. е. оригинальнее всех, принял меня Михаил Семенович: готовясь облобызаться со мною, он пресерьезно сказал: какая мерзость! Он глубоко презирает всех худых и тонких». Белинский, конечно, отлично распознал движение живого участия за этим «презрительным» восклицанием Щепкина. А потом, уже после нескольких дней совместного путешествия с артистом, Белинский писал к жене: «Михаил Семенович смотрит за мной, словно дядька за недорослем. Что за человек, если бы ты знала!»

Простым и естественным следствием личного обаяния не только артиста, но и писателя, общественного деятеля, врача, вообще человека, профессия которого обусловливает его широкое общение с людьми, является то, что он становится популярен, к нему отовсюду тянутся люди, иной раз совершенно бескорыстно, просто в силу того, что обаяние само по себе очень мощный магнит, еще чаще — с разного рода нуждами, что также естественно, потому что в самый состав обаяния входит обычно внимание к человеку.

Важно помнить при этом, что Щепкин проявлял сердечное внимание не только к людям такого калибра, как Шевченко, Белинский и Герцен. Самые скромные, самые «маленькие» люди встречали с его стороны точно такую же поддержку, тонко обдуманное участие, особенно если они имели хоть какое-либо отношение к театру, прямое или косвенное, вроде описанного выше запойного старичка-парикмахера Пантелея Ивановича или одинокой и беспомощной сестры Мочалова, нашедшей себе до самой смерти теплый приют в доме Михаила Семеновича. Даже одного намерения какого-либо человека посвятить себя театру было для Щепкина достаточно, чтобы принять в нем горячее участие, самая форма которого исключает всякую возможность подозрения в какой-либо задней мысли.

Вот, например, перед нами замечательный человеческий документ, рисующий эту сторону личности Михаила Семеновича: его письмо к незнакомому пятнадцатилетнему мальчику, который обратился к знаменитому артисту с просьбой оказать содействие в его стремлении посвятить себя сценической деятельности. Вот что отвечал ему Щепкин:

«Милостивый Государь

Михайло Валентинович.

Письмо ваше от 18-го октября я получил 30-го октября, и оно мне доставило большое удовольствие, я вдруг сбросил с костей 60 лет и сделался таким же 15-летним юношей, как вы. Я вспомнил, что я был одержим такою же горячкой, какой в настоящее время вы страдаете. И дай бог, чтобы и ваши мучения кончились так же щастливо, как мои.

Денег на проезд к вам вышлю 80 р. серебром, этого будет достаточно. Я этим письмом хотел только успокоить вас, ибо я понимаю, в каком должны быть мучении в ожидании ответа. Деньги я вышлю через неделю, а вы этим временем приготовьтесь. Первое дело — согласие отца. Я нарочно прилагаю при сем описание моего юбилея, и вы прочтите ему оной, из него он увидит, что и актеру можно быть человеком, и потому вместо жалоб пусть он благословит вас на- этот труд и поможет своей опытностью, как удобнее вам доехать до Нижнего, а там уже по железной дороге. Вы, разумеется, приедете прямо ко мне. Я вас помещу в мое семейство, разумеется, я вам дам и семейный стол с чаем, а в школу учиться будете ходить: учиться танцовать, фехтовать и музыке, и я убежден, что ежели бог не обидел вас средствами, то при старании мы будем людьми, но помните, что при старании. А главное, при нравственном настроении, ибо, помещая вас в мое семейство, оно необходимо.

Я вам, кроме квартиры и стола, дам вам еще общество моих знакомых, между которых много литераторов и профессоров. Это для вас будет полезно. Жаль, что вы оставили гимназию: вспомните, что наука — фундамент для всех искусств.

Теперь главное, как добраться до Москвы; я боюсь за вас, вы говорите, что вы не вовсе здоровы, то главное потеплее оденьтесь. Не стыдитесь овчинного тулупа, в нем главное тепло, а бедность не порок. И при том чтобы ноги были теплы. Ну, прощайте, готовьтесь, а главное, не забудьте вид ¹: потому что без него жить нельзя. Деньги, повторяю, вышлю через неделю, а в настоящую минуту их нет.

Буду ждать вашего приезда, растопырив руки, чтобы прижать вас к своему старому, но еще очень горячему сердцу. Прощайте.

Весь ваш Михайло Щепкин.

От 4-го ноября (1862 г.).

Не сердитесь, что скверно пишу, в 75 лет руки не слушаются».

 
¹ То есть паспорт.
 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.