Московского Малого театра актер Щепкин

Моя тетушка, Н. С., была сорокатрехлетняя «львица»… Энергичная, ловкая, разбитная, она постоянно вертелась в кругу высшего общества и эксплуатировала встречного и поперечного в свою пользу. В провинциальном обществе она всегда занимала место первой дамы, распоряжалась и повелевала. В домашней деревенской жизни она также повелевала и пользовалась самым бесцеремонным образом крепостным правом.

—      Представьте себе, — продолжал Н. И., — что эта госпожа устроила бал по подписке в нумерах этой гостиницы наверху, как раз над тем нумером, где лежал умирающий… И ведь ей говорили, ее усовещивали.

—      Что же она?

—      Ничего-с! «Михаилу Семеновичу, — говорит, — веселее будет, когда мы здесь танцовать будем». Каково?!

—      Что же? — спросил я, — и танцовали?

—      Как же!.. Все эти, съехавшиеся со всех концов России, важные особы обоего пола, все плясали до упаду.

—      А больной?

—      Умирающий! — поправил Н. И. — Что же, поневоле терпел, хоть и было невтерпеж. Ваша тетушка попляшет наверху, пропляшет какую-нибудь кадриль или польку и сбежит вниз к Михаилу Семеновичу прохладиться… «Ну что, Михаил Семенович? Как вам… немножко получше? Да?» Ну, а он, несчастный, едва лепечет, стонет, задыхается. Поправит у него подушку, даст лекарство, повертится, помашет веером… Заиграют наверху, и она опять наверх. Пригласили, знаете ли, военный оркестр из Ливадии. Трубы гудят, барабаны грохочут, вся гостиница ходуном ходит, дрожит, и все это над Щепкиным, в его последние минуты… Скончался, когда разъезжаться стали. Бедная душа не выдержала… Как я только подумаю об этой смерти, мне невольно представляется «Невольничий бриг» Гейне. Помните:

И все дребезжит, и гудит, и гремит,

На палубе скачка, круженье.

—      Бедный, бедный! — думаю. — Никто ни родной, ни дорогой не закрыл твоих глаз. Сколько добрых чувств ты возбуждал в нас, сколько юных душ воспитал!.. Тяжела была твоя крепостная молодая жизнь, и покончил ты тяжело твою старость под гул и гром музыки, под топот беспечных наших гулящих людей!..»

Умер Щепкин с именем Гоголя на устах. Неотлучно находившийся при нем слуга Александр рассказывал, что после долгого забытья Михаил Семенович вдруг встрепенулся и потребовал поскорей одеваться. «Куда вы, Михаил Семенович? — удерживал его Александр. — Что вы, бог с вами, лягте». — «Как куда? Скорее к Гоголю». — «Да что вы, родной, господь с вами, успокойтесь, лягте. Гоголь давно умер». — «Умер? Умер… да, вон что…» Отвернулся лицом к стене и навеки заснул».

Это произошло ровно в полдень 11 августа 1863 года ¹.

Эту постыдную картину беспомощности и одиночества в последние часы жизни великого реформатора русского театра дополняет характерными штрихами артистка Шуберт, в то воемя проживавшая в Орле. Она рассказывает, как тело Щепкина доставили в Москву. «Прах Щепкина распорядились уложить в мебельный ящик, и никто не знал, когда его привезли. В южных городах готовились к встрече: Щепкин был близок Полтаве, Харькову, Курску, где начинал свою карьеру. Я в это время была в Орле, а мы ждали, ждали… Уже из Москвы получили телеграмму, что тело прибыло после того, как двое суток стояло в Орле в багаже вместе с мебелью. Хорошо распорядились!!»

Только 20 сентября, в памятный день «пробного» выступления Щепкина в загоскинском Богатонове, гроб с телом артиста доставлен был в Москву. 22 сентября его похоронили на Пятницком кладбише, согласно воле Михаила Семеновича, рядом с могилой Грановского. На могиле его возвышается темный камень с простой надписью:

«Михаилу Семеновичу Щепкину. Артисту и человеку».

Из плеяды великих друзей Михаила Семеновича оставался в то время в живых один лишь Герцен. И он откликнулся на кончину артиста статьей мемуарного характера, в которой характеристика творческой личности Щепкина занимает всего лишь несколько строк. Несомненно, однако, что во всей большой литературе о Щепкине эти строки — самое ценное, ибо в них очень сжато сформулировано не только то главное и важнейшее, что он внес в русское сценическое искусство, но и те средства, благодаря которым он это совершил. Вот эти строки:

«…Он был великий артист, артист по призванию и по труду. Он создал правду на русской сцене, он первый стал нетеатрален на театре, его воспроизведения были без малейшей фразы, без аффектации, без шаржа.

 
¹ Были и другие сведения о кончине Щепкина, в существенном мало расходившиеся с приведенными выше.
 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.