Мемлинг / Появление в Брюсселе

Хотя общая для всего Ренессанса вера в человека, в могущество мысли, в разумное начало мироздания питала кисть как живописцев Тосканы или Венеции, так и художников Брюсселя или Брюгге, нидерландские мастера по-иному думали, по-иному писали. Они не знали античных памятников, они доверяли скорее интуиции, нежели научным основам рисунка — геометрической перспективе, анатомии. Они изображали человека куда менее правильно, чем итальянские кватрочентисты, но наделяли его беспокойством, порывистой страстностью. Экзальтированная одухотворенность готики осталась в нидерландской живописи Возрождения, придав работам ван Эйка и его преемников особую нервическую силу. К тому же северные мастера сохранили и довели до степени совершенства то, что итальянцы, искавшие возвышенные, идеальные образы, почитали почти за слабость, — острую, пронзительную индивидуальность персонажей. Да и все у них — но только люди — было неповторимо индивидуально, даже травинки, цветы, складки одежды — все имело собственное «выражение». И, наконец, яркость масляных красок, почти неизвестных под полуденным небом, способность до иллюзии точно, во всех деталях передать зримую прелесть материального мира. Происхождение ренессансной живописи в Нидерландах во многом связано с миниатюрой, даже в больших станковых картинах сохранился вкус к любовно выписанным мелочам, обретавшим под искусной кистью значительность и красноречивость. Утонченный спиритуализм северных художников, грациозная угловатость рисунка, светозарный колорит были именно теми качествами, которых недоставало спокойной и гармоничной, сдержанной по цвету (ведь темпера и фреска куда менее ярки, чем масло) живописи Италии. Фландрских живописцев приглашали ко дворам итальянских владетелей, картинами их гордились церкви, расписанные некогда знаменитейшими мастерами раннего кватроченто.

Мемлинг появился в Брюсселе живописцем с отчасти сложившимися пристрастиями. Он хорошо знал Кёльн, следственно, был знаком и с лучшими кёльнскими картинами. Влияние двух мастеров на Мемлинга совершенно очевидно — это безымянный художник, называемый обычно «Мастером св. Вероники» (работал ок. 1400 — 1420), и Стефан Лохнер (ок. 1410 — 1451).

Кёльнские художники немалому научились у своих фламандских собратьев, вовсе не утеряв при этом своей индивидуальности. И юный Мемлинг, изучая живопись в кёльнских церквах, соприкоснулся с традицией мастеров раннего нидерландского Возрождения, трансформированной мастерами немецкой школы.

В кёльнской церкви св. Северина Мемлинг видел маленькую написанную на дереве картину «Плат св. Вероники». В ней он нашел многое, что сохранилось в известной мере даже в поздних его работах: непринужденное сочетание трагического мотива — будто обугленного страданиями лица Иисуса и стекающих на его лоб струек крови из-под тернового венца — с нежной нарядностью колорита и безмятежными ликами ангелочков и держащей плат св. Вероники; столь характерная для Мемлинга в будущем нежная округлость форм; излюбленные им сочетания золотистых, розовых и голубых тонов.

Изучая живопись Лохнера, если и не побывавшего в Нидерландах, то, во всяком случае, хорошо представлявшего себе живопись Лимбургов, мастера из Флемаля и ван Эйка5, Мемлинг открывал для себя в первую очередь своеобразное сочетание нидерландского колористического богатства и декоративной изощренности со свойственной кёльнскому мастеру нарочитой архаичностью. В «Алтаре патронов Кёльна», украшавшем городской собор — это чудо «пламенеющей готики», Лохнер достиг великолепного цветового эффекта; сияющая яркость одежд, продуманные сочетания красочных пятен в соединении с готической ломкостью линий заставляют вспомнить Гентский алтарь, хотя немецкий мастер и не пытался достичь тревожной одухотворенности образов, созданных ван Эйком.

Несомненно и то, что столь распространенная в ту пору тема «Страшного суда» тоже открылась Мемлингу впервые в интерпретации Стефана Лохнера, который и в этом сюжете пользовался примером своих нидерландских собратьев.

Так что Мемлинг приехал в Брюссель в известной мере подготовленным к изучению нидерландской манеры и вместе с тем с запасом кёльнских впечатлений, наложивших заметный отпечаток на все его последующее творчество.

Естественно, что, будучи уже художником несколько искушенным, он мог выбрать мастерскую ван дер Вейдена.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.