Мемлинг / Триптих «Страшный суд»


Страшный суд. Алтарь. 1466—1473. Гданьск. Поморский музей.

Внешние створки. 223,4×72,3 и 223,5×72,6

 

Со времен Гуго ван дер Гуса нидерландская живопись стала в Италии не только справедливо почитаемой, но даже до известной степени модной. Торговые и культурные связи Италии с Брюгге были прочнее, чем с иными городами Фландрии, в Брюгге же Мемлинг бесспорно занимал первенствующее место. Естественно поэтому, что знатные флорентийцы Анжело ди Джакопо Тани и Катарина ди Франческо Танальи, вступившие в брак в 1466 году, заказали мастеру из Брюгге для церкви тосканской столицы триптих, отчасти напоминавший прославленные произведения Яна ван Эйка и Гуго ван дер Гуса, поручив переговоры и доставку картины агенту дома Медичи в Брюгге Томмазо Портинари7, которого знал и не раз писал Мемлинг.

Триптих так и не попал во Флоренцию8, ныне он находится в гданьском музее в ПНР.

Этот складень (1466—1473), известный под названием «Страшный суд» (он, как и все произведения художника, написан маслом па дереве), можно было бы, вероятно, назвать первым произведением если не зрелого Мемлинга, то Мемлинга, уже нашедшего собственное видение, определившего круг своих пристрастий, понявшего, что дорого ему в искусстве предшественников и что воспринимает он совершенно по-новому. В триптихе множество несовершенств, откровенной неуклюжести рисунка, наивного ригоризма, прямых заимствований. И именно на этом фоне остро различимо то повое, неповторимо личностное, что зреет в искусстве Мемлинга, более того, то, что означает тема «Страшный суд» для общей эволюции искусства Нидерландов.

Первое впечатление от алтаря при закрытых створках вполне соответствует расхожему представлению о Мемлинге как о мастере, подводившем итог нидерландскому Ренессансу. Фигуры коленопреклоненных донаторов Анжело Тани и Катарины Танальи, ниши в глубине, в которых помещены справа богоматерь с младенцем, а слева св. Михаил, побеждающий дьявола, яркие цвета в изображении земных персонажей и почти монохромная живопись фигур в нишах — все это сродни стилистике Гентского алтаря ван Эйка и к тому же заметно уступает прославленному полиптиху — и пластикой фигур, и пониманием пространства. При этом внешним створкам присуща некоторая вялость: в них — в отличие от Гентского алтаря — нет острой и беспокойной противоположности полнокровной, почти натуралистической живописи лиц донаторов и бесстрастного спокойствия ликов стоящих в нишах святых.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.