Мемлинг / Диптих Портинари

Портрет Марии Маддалены Портинари.
Ок. 1472. 44,2×34. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

 

Жившие во Фландрии итальянцы охотно обращались к Мемлингу. Он превосходно отвечал привычным требованиям, поскольку еще не стал художником, слишком отличным от великих своих предшественников и старших современников, и воплощал в своих картинах устоявшееся представление о северной школе. Он поневоле должен был повторять самого себя, слишком четко он понимал, что от него ждали. Впрочем, примеры, на которые вынужден был Мемлинг равняться, пока, в пору его творческой юности, оставались прекрасной школой.

Влиятельный финансист, чье имя уже упоминалось, Томмазо ди Фолко Портинари, представитель торгового дома Медичи во Флоренции, заказал свой портрет и портрет своей молодой (в год бракосочетания, 1470-й, ей, как шекспировской Джульетте, минуло лишь четырнадцать лет) жены Марии Маддалены Бандини Барончелли (оба портрета в Метрополитен-музее, Нью-Йорк). Эти парные портреты, датируемые со значительной долой уверенности началом 1470-х годов, способны сбить с толку исследователя, ищущего логику в постепенном развитии мемлинговского мастерства. Рядом с недавно упомянутыми работами они кажутся настолько зрелыми, глубокими и психологически сложными, что представление о спокойной и последовательной эволюции Мемлинга начисто исчезает.

В Музее Ханса Мемлинга (госпиталь Синт-Янс в Брюгге) посетителям предлагают лупу: работы художника почти всегда миниатюрны. Самые известные картины и портреты не достигают полуметра; только большие алтарные композиции — редкое для мастера исключение — имеют более полутора метров в высоту. При этом большинство работ густо населено многочисленными персонажами, насыщено аксессуарами, тонко и подробно прописанными деталями, что заставляет и сравнительно большую вещь рассматривать с тщательностью, с которой разглядывают миниатюру. Портреты же, как правило, — менее пятидесяти сантиметров высотою; здесь Мемлинг привержен еще более скромным размерам, чем знаменитые его предшественники.

Портретный диптих Портинари странно сочетает в себе зрелый артистизм с очевидным недостатком профессиональных познаний — отсюда и это ощущение необычности, тревожности, словно па глазах зрителя сквозь наивную приблизительность рисунка (взять хотя бы правую руку Томмазо, будто лишенную мышц и суставов!) появляется и непреклонно захватывает воображение жесткая упругость безошибочно найденных линий, очерчивающих лица, создающих рисунок губ, век, но только бесконечно своеобразных, но при видимой плоскостности форм вызывающих ощущение округлости щек, лба, точно «посаженного в орбиту», как говорят художники, глаза. Здесь важно заметить, что тональная моделировка формы играет у Мемлинга, как и у большинства живописцев северного Ренессанса, второстепенную роль: линия не только очерчивает, но и строит форму в пространстве, — по классической терминологии Вельфлина, форма у Мемлинга прежде всего «линейна». Прежде всего, но не абсолютно. Художник уже знает цену эффекту черного густого пятна — шляпа и корсаж Марии Маддалены — и прорезанной сумрачными зелеными отсветами почти непроглядной тьмы фона, в котором светлые лица кажутся драгоценными инкрустациями; он уже очень многое знает и умеет, уроки Рогира ван дер Вейдена и напряженная работа не прошли даром. Остается найти, что он умеет с а м, что может не просто талантливый ученик и интерпретатор прославленных нидерландцев, но именно он, Ханс Мемлинг, живописец из Брюгге.

В достаточно обширной литературе о Мемлинге почти всегда присутствуют оговорки, некие словно бы извиняющиеся интонации, некое скрытое, подразумеваемое «но», как будто у художника было слишком мало вполне личного, выстраданного и достигнутого только им, только для него характерного, доступного только ему.

Сложность восприятия Мемлинга заключается, видимо, в том, что он, особенно на первых порах, пользовался уже достаточно известной и утерявшей гибкость системой форм, и развитие его происходило внутри этой системы, как иной раз новая образность стиха не расстается с давно утвердившейся и повсеместно принятой формой версификации. Прибавим к этому практическое отсутствие новых сюжетов, сравнительное спокойствие богатой и консервативной культуры Брюгге. Этого достаточно, чтобы представить себе трудность проникновения в индивидуальность раннего Мемлинга.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.