Мемлинг / «Триптих Донна». Меркнущий Брюгге

Отчасти это было и крушением собственного мира Мемлинга. Художник принадлежал к братству «Снежной богоматери», куда входила верхушка брюггской буржуазии и даже сам Карл Смелый и его жена Елизавета Йоркская. Теперь же патрицианская верхушка Брюгге навсегда лишилась блеска и влияния.

И вполне закономерно, что многое, еще вчера бывшее повседневностью, едва ли ценимой, становилось драгоценным воспоминанием в пору наступающего безвременья. История культуры знает немало тому примеров. Достаточно вспомнить, скажем, культ Наполеона у романтиков. Искусство Мемлинга решительно ие подходило для осознания и отражения критического поворота истории, для этого мир ждал Босха и Брейгеля. Но в живописи Ханса Мемлинга была редкостная способность хранить былые традиции и заново освещать их огнем своего таланта. Для наступившей эпохи то была способность неоценимая: рождающаяся ностальгия по былому величию страны пробуждала духовные силы нации, и Мемлинг был одним из тех, кто оказался способным сберечь и обогатить память об уходящем блеске фламандской истории, увиденной сквозь призму искусства.

Разумеется, усматривать лишь в этом причину известного архаизма, что почти всегда присутствует в картинах Мемлинга, значило бы сильно упростить проблему, отнюдь не однозначную. Конечно, фламандская культура нуждалась в искусстве Мемлинга, но рождено оно было не единственно тягой к художественной ретроспекции. Не было рождено, но было постоянно поддерживаемо и даже культивируемо, чему мы найдем еще немало примеров.

У нас нет возможности «реконструировать» нравственный облик Мемлинга, мы ничего не знаем пи о его воззрениях, пи о его характере. Сохранившиеся автопортреты, вкомпонованные в две его композиции, во-первых, не могут считаться с полной достоверностью автопортретами, а во-вторых, показывают нам совершенно заурядное округлое, маловыразительное лицо, лицо скорее бюргера, нежели художника, решительно не способное рассказать что-либо о Мемлинге-человеке. Остается лишь предполагать. И делать это с максимальной осторожностью.

Итак, Брюгге уже не та «некоронованная столица», которой город был так недавно. Двор Карла Смелого, оказывавший художнику поддержку еще с той поры, как герцог был наследником престола, не существует более. Испанский двор в Брюсселе пока еще без любопытства и с известной настороженностью присматривается к фламандской знати, не говоря уже о фламандской культуре. Прежние феодальные связи порваны, люди разобщены, с тревогой вглядываются в будущее и с тоской вспоминают прошлое. В такие периоды искусство становится утешением, нравственным убежищем — насущной потребностью.

Здесь правомерно вернуться к вопросу об «архаичности» искусства Мемлинга. Была ли она сознательной, можно ли вообще говорить об архаичности или, скорее, о тщательно сберегаемом традиционализме, связанном с конца 1470-х годов со стремлением и просвещенной части общества, и самого художника сохранить и умножить находящуюся под угрозой увядания нидерландскую живописную традицию. Еще не пришло время нового, трагического осмысления реальности, хотя сама история, более, чем когда-либо, несла в себе ощутимое трагическое начало. В случаях, когда до прозрения еще далеко, а эпоха клонится к упадку, гедонистическая тенденция нередко становится определяющей (Рим времен последних императоров — банальный, но весьма красноречивый пример). Но у Мемлинга этот оттенок — лишь составная часть его живописи, печаль не была ему чужда, она просто не обрела принципиально нового пластического воплощения и осталась как бы неузнанной в старомодных композиционных схемах и прихотливой игре архаических линейных ритмов. Многое смешалось в творчестве Мемлинга, и разглядеть составляющие его искусства, вычленить главное очень и очень непросто. Тем более что в этой новой ситуации связи художника с традицией его соотечественников, с покойным Рогиром ван дер Вейденом, с Дирком Баутсом — речь идет о связях даже чисто творческих — могли носить уже принципиальный, мировоззренческий характер. И то, что порой так легко принять за нарочитый архаизм или эклектику, может па деле быть просто осознанным желанием сохранить и продолжить то, что казалось самым ценным Мемлингу в искусстве его Фландрии.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.