Мемлинг / «Обручение св. Екатерины». «Оплакивание Христа»

Обручение св. Екатерины. 1479. Брюгге, Музей Ханса Мемлинга. Центральная часть триптиха. 172X172

 

Обращаясь к триптиху «Обручение св. Екатерины» — первой большой датированной работе, исполненной после битвы при Нанси 1477 года, — приходится затронуть целый комплекс проблем: и естественный профессиональный прогресс мастера в интерпретации традиционной для него и для эпохи темы, и меру архаизации (или традиции), и введение новых сюжетов в боковые створки, и характер их воплощений, и, наконец, попытаться проследить влияние времени — если не конкретных исторических событий — на мироощущение художника.

Примечательно, что тема «Обручения св. Екатерины» впервые появилась в Англии 18: не исключено в данном случае влияние английских впечатлений Мемлинга на выбор темы — донаторы могли вполне доверить выбор художнику, довольствуясь обязательным присутствием собственных изображений. Датированный 1479 годом, триптих, как полагают исследователи, был заказан раньше, так как один из донаторов скончался в 1475 году. Важнее, разумеется, время не заказа, а работы над складнем, тем более что заказ мог быть дан художнику и после смерти одного из донаторов.

Внешне структура складня достаточно традиционна: донаторы и святые на внешних створках; на внутренних — в центре Мария с младенцем и св. Екатериной, слева — усекновение главы Иоанна Предтечи, справа — Иоанн на Патмосе.

Уже внешние створки алтаря отличаются от того, что делал Мемлинг прежде. Святые и донаторы — простые смертные — не принадлежат более разным мирам. Не статуи, а обычные люди стоят рядом с коленопреклоненными донаторами, их сближает не только пластическое и пространственное единство, но и общее душевное состояние, сосредоточенное и печальное. Это единение тонко и мастерски усилено колоритом, которым, кажется, еще ни разу так содержательно не пользовался живописец. На внешних створках фигуры обоих донаторов и обеих донатрис объединены цветом одежды с одним из святых. (Так, слева темные оттенки одежды отцов-попечителей госпиталя Синт-Янс Якоба до Кенинга и Антониса Сегерса повторяются в рясе и плаще св. Антония, а строгие, черные с белым одеяния донатрис Агнессы Казембродд и Клары ван Хулзен находят смягченное эхо в платке и накидке св. Клары). Не только лица реально существующих людей обладают несомненной индивидуальностью, теперь и лица святых уже лишены обычной для них имперсональности: живая кровь струится по жилам и земных, и небесных созданий, тот же воздух окутывает их, тот же свет скользит по их лицам, та же печаль занимает их мысли.

Непривычные для Мемлинга строгие, почти траурные аккорды черного и белого на фоне золотистых топов ниш вносят во внешние створки алтаря скорбную и торжественную поту, прежде для Мемлинга вовсе не характерную. Хотелось бы, конечно, увидеть в этом отзвук наступивших трагических перемен в окружавшей Мемлинга жизни, но подобная мысль грешит все же излишней прямолинейностью. Точнее и осторожнее было бы сказать, что художническая зрелость Мемлинга поневоле — с течением времени — приобретала несколько драматическую тональность. Как бы то ни было, несомненно, что на смену праздничной театральности приходит — не всегда, но пусть еще только временами — желание постичь единство мира, общность фантастического и земного — иными словами, общность скорби отвлеченно философической и обычной, людской скорби.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.