Мемлинг / Стилистика и принципы. «Семь радостей богоматери»

Близость мемлинговских персонажей носит далеко не столь внешний характер, как может показаться на первый взгляд. Черты их лиц не так уж сходны, иное их роднит: поразительная сдержанность, своего рода «застенчивость» перед зрителем, и погруженность в себя. Ни нежность, ни страх, ни ненависть, ни любовь не ощутимы на поверхности картин. Лишь сострадание и печаль находят сравнительно сильное и открытое выражение, по и эти чувства обладают известной замкнутостью и умиротворенностью. Замечание Э. Панофского о том, что Мемлинг «иногда завлекает, но никогда не удивляет и не потрясает»²², верно лишь в той мере, в какой касается зрительской реакции, но не возможностей мастера. Мемлинг и не хочет «потрясать»: в его картинах мы не найдем следов тщетных попыток взволновать зрителя, напротив, художник скорее озабочен тем, чтобы «не выдать» потаенных страстей своих персонажей, его музе чужд пафос.

Если, говоря о творческом мышлении Мемлинга, автор употребил понятие «трагическая умиротворенность», то для определения его пластической системы уместно было бы, вероятно, сказать о своего рода «камерной монументальности», в основе которой лежит несомненное чувство величественности, основанной на редкостной чистоте стиля, чистоте, не часто свойственной первооткрывателям, чье искусство рождается в мучительной борьбе художника с собственными дерзаниями и заблуждениями.

Стилистика Мемлинга начала 1480-х годов позволяет ему достигать удивительного эффекта грандиозности. Римское «Оплакивание», о котором только что говорилось, в высоту — не более семидесяти сантиметров, впечатление же от репродукции позволяет думать о размеpax большого панно. Миниатюрная выписанность деталей у Мемлинга никогда не сочетается с мелочностью жеста, дробностью цветового пятна, — достаточно взглянуть на светлый силуэт Иисуса в том же «Оплакивании», на размах его рук, па мощные контрасты тона и цвета, энергичную упругость стремительного при всей своей скрупулезной точности контура. Впечатление монументальности, величественности усиливается благодаря последовательно уплощаемому пространству, сдержанной моделировке фигур. Единая степень пространственной условности, приближающаяся отчасти к характеру стенной росписи, — в сочетании с миниатюрными размерами — способствует редкостной цельности изображения, причем плоскостность эта предоставляет особенно значительную роль линии, которой виртуозно владеет художник.

Колористические принципы Мемлинга также вполне сформировались к описываемому времени. Сияющее соцветие алых, изумрудно-зеленых и золотистых с черными вкраплениями пятен в сочетании с темно-лазурными и лиловыми тонами, тепло-охристый фон отличают большинство его композиций. При этом Мемлинга нельзя назвать живописцем в высшем, так сказать, «тициановском» смысле этого слова. Он использует локальные тона, не прибегая внутри них к цветовой нюансировке, довольствуясь затемнением того или иного цвета в топях, и практически не знает рефлексов. Но он колорист — по-своему, то есть он, во-первых, умеет определить цветом пространственные отношения, не разрушая плоскости картины, создавая при этом восхитительную, сияющую, как из самоцветов, мозаику, и, во-вторых, что особенно важно, подчеркнуть цветом (порою и выразить им) эмоциональную суть происходящего или же придать сюжету дополнительное, подспудное, не сразу раскрывающееся настроение.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.