Мемлинг / Пространственная двойственность. «Мадонна на троне»

Мадонна с младенцем на троне и два музицирующих ангела. 57×42. Флоренция, Уффици

 

Временем написания, сюжетом, но, главное, характером персонажей и общим настроем перекликается с «Семью радостями богоматери» знаменитый складень Мемлинга, известный под названием «Триптих Прадо», или «Триптих Карла Пятого»24. Эта работа не датирована, мнения исследователей на этот счет колеблются от 1470 до 1479 года, но, думается, хронологически близость триптиха к «Семи радостям» труднооспорима. Практически те же самые персонажи в тех же самых костюмах окружают Марию в центральной части складня «Поклонение волхвов», те же орифламмы — белая с красным рисунком и две лазоревые — развеваются на фоне неба, пейзаж в проемах окоп близок пейзажу предыдущей картины. Но в этой работе, где фигуры крупномасштабны, раскрывается иная грань искусства художника.

Странно сосуществуют здесь словно бы две системы видения и изображения. Фигуры у краев картины легко и точно стоят на земле, превосходно написан входящий справа св. Маврикий, двигающийся с грацией истинного африканца. По всей видимости, Мемлинг пользовался натурой (в Брюгге бывали путешественники со всех концов земли) — об этом говорит тонко переданный характер движения чернокожего святого, внимательно прослеженные анатомические особенности его фигуры, экзотическое изящество жеста, которым он снимает шляпу перед богоматерью и младенцем Христом. С такой же жизненной непосредственностью и убедительностью движений изображены и другие персонажи, находящиеся у краев картины, причем кое-где возникает не вполне обычный для художника жанровый элемент (например, лицо, заглядывающее в окошко с откровенным любопытством, нарушающим настроение важной торжественности).

Но отмеченная двойственность видения состоит не в этом. Рядом с отлично прорисованными и естественно двигающимися боковыми фигурами коленопреклоненные волхвы в центре картины кажутся пришельцами из иного, «художественного мира». Их позы изображены скорее изысканно, нежели естественно, фигуры словно невесомы: распластанные по картинной плоскости, они едва касаются пола и словно парят в диковинных и нарядных, почти готических складках своих одежд. Создается странное и сложное впечатление, будто, приближаясь к ирреальному центру композиции, переходя из обычного мира в мир видений и пророчеств, мемлинговские персонажи возвращаются в прошлый, полузабытый пластический мир. Внешняя картинная плоскость как бы лишает главные персонажи, ближе других к ней расположенные, реальной телесности. Говорить о простом неумении и согласиться с тем, что эта работа молодого Мемлинга, невозможно, поскольку фигуры второстепенные, находящиеся в сложном движении, изображены безупречно с точки зрения классического ренессансного рисунка. Столь же последовательна и точна композиция, в основе которой, кстати сказать, лежит такая же дуга, идущая от краев книзу, как в «Семи радостях богоматери». Можно ли предположить здесь намеренную стилизацию, последовательно осуществленную в центре, но наскучившую художнику? Одно из известнейших произведений Мемлинга оставляет загадку едва ли разрешимую, тем более что такого рода примеры редки в его творческом наследии25.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.