Мемлинг / Диптих Мартина ван Ньивенхове. «Триптих Портинари»

Обширное светлое пятно окна справа уравновешено смещенным влево светлым же пятном тела младенца, пирамидально построенная фигура богоматери, словно струящаяся книзу благодаря опущенному взгляду, ниспадающим свободно локонам и складкам алого плаща, находит опору в горизонтально вытянутых ножках младенца, в направлении его взгляда чуть кверху, в движении его руки к яблоку, направляемому рукой матери. Этот диалог рук, подчеркнутый золотисто-красным пятном яблока, узорочьем драгоценного, шитого самоцветными камнями галуна, который словно указывает своим острием на этот композиционный узел, напоминает отчасти — не художественным совершенством, разумеется, здесь нет места прямому сравнению — композиционный принцип леонардовской «Мадонны Бенуа», тем более что и здесь богоматерь изображена почти столь же юной, что и мадонна-девочка великого флорентийского мастера.

Чистота стиля — то есть последовательная идентичность и соподчиненность художественных приемов, — свойственная Мемлингу, видна в этой картине с исчерпывающей полнотою. Праздничный декоративный эффект, строго ограниченный изысканно-суровой линейной схемой, общая симметрия, лишь исподволь нарушенная ровно настолько, насколько это необходимо для внутренней, вовсе не навязчивой потенциальной динамики изображения, плоскостность, не исключающая мягкой моделировки и ощутимой, хотя и данной как бы намеком, пространственности, продуманная светосила и насыщенность крупных пятен локального цвета, нигде не «вырывающихся» из картинной плоскостности, ломкость складок, воспринимающаяся вместе и как реминисценция готики и как декоративный прием, излюбленные сочетания лазурно-синих, золотистых и алых пятен — все это квинтэссенция мемлинговского искусства.

Однако говоря о чистоте стиля, трудно не заметить и того, что художник в поисках этой чистоты, намеренно или подсознательно, прибегает, по сути дела, и к тому, что ныне принято называть стилизацией. Некоторый архаизм форм в столь совершенном произведении уже нельзя воспринимать как простую преданность традиции или, тем более, как неумение мастера. Воспитанный на примере ван Эйка и ван дер Вейдена, на чисто нидерландском спиритуализме, постигший вполне, как мы уже видели на многих примерах, тонкости пластической анатомии, Мемлинг изображает младенца в откровенно кон-сервативной манере, не учитывая пропорций, свойственных детскому телу, сохраняя в известной степени ту подчеркнутую одухотворенность и анатомическую неточность, которые отличали раннеренессансную живопись Нидерландов. Пухлый и живой «итальянский» младенец Иисус не вписывался бы в то торжественное, несколько загадочное, празднично-мистическое зрелище, к созданию которого стремился, вслед за своими предшественниками, Мемлинг. Сохранилось доказательство того, что Мемлинг не только умел писать иначе, но и писал, когда те или иные причины позволяли ему отклоняться от стилистики, принятой в диптихе Ньивенхове. Так, в «Триптихе Портинари», написанном в том же году, где изображение мадонны и младенца почти идентично по композиции мадонне диптиха, младенец написан с несравненно большей свободой и естественностью (хотя поза повторена едва ли не полностью). Но в «Триптихе Портинари» мадонна изображена в открытом пейзаже, пространство дано с большой свободой и глубиной, фигуры Марии и Христа моделированы гораздо активнее, а весь строй изображения, одежда богоматери совершенно лишены той нарочитой, несколько театральной «готиизированной нарядности», что есть в диптихе Ньивенхове. Здесь можно с уверенностью говорить: Мемлинг сознательно — и блестяще — использовал последовательную стилизацию, но делал это с таким вкусом, что само понятие «стилизация» перерастает (редкий случай!) в факт истинной художественности, подобно музыкальным вариациям, талантливо написанным на давно существовавшую тему.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.