Мемлинг / Рака св. Урсулы

И здесь, как и во всех следующих картинах, нет ни предчувствия трагедии, ни самой трагедии. Бесстрастное великолепие написанного Мемлингом мира, приветливый и неяркий свет, такой характерный для Фландрии, где солнце почти всегда закрыто легкими облаками, отрешенное и радостное спокойствие нарядных людей, их угловатая и церемонная грация (вот где вновь вспоминается готика!), их ритмичные, словно подчиненные неслышной нам музыке движения, переливы сизо-голубоватых, сиреневых, синих одежд, рассеченные резкими алыми и черными пятнами и над ними темно-золотые короны волос, образующие колористический переход к пепельно-серому золоту архитектуры, — как много во всем этом прельстительной и радостной занимательности! С наивной и гордой уверенностью соединяет художник воспоминания о догорающем блеске Брюгге со страшной, но в общем-то уже никого не пугающей полузабытой сказкой, в которую можно играть, как играют дети, и которой можно наслаждаться, как взрослые люди — давно знакомым спектаклем.

В многосложном этом зрелище нет суетности, даже мелочности в нем нет, хотя есть много мелочей. За внешней неловкостью почти архаических поз, за перспективными смещениями ощутима стройная логика, доступная руке и глазу искушенного мастера. Профиль главной героини окружен, как нимбом, охристой золотистостью — так расположил художник головы спутниц Урсулы, арка ворот еще усиливает «выделенность» главного персонажа, треугольники крыш, движения носильщиков, поворот рей — все способствует строгой центричности композиции. К тому же Мемлинг пользуется едва ли известным кому-нибудь, кроме него, в ту пору приемом: показывает второстепенные персонажи чуть менее четкими (как бы «не в фокусе») по сравнению с главными фигурами: так изображение Урсулы во всех шести картинах выписано более отчетливо, резко, и глаз безошибочно отделяет центральные действующие лица от стаффажа, основные «силовые линии» композиции прослеживаются благодаря этому приему с легкостью и быстротою, редкими для столь «населенных» картин. Глаз зрителя ориентируется в пространстве изображения, побуждаемый неосознаваемой им волей художника.

Композиционный прием каждой картины на этой стороне реликвария в известной мере повторяется: группы строятся пирамидально и подкрепляются соответствующим пластическим рефреном архитектуры или пейзажа. Средняя картина — «Прибытие в Базель» — любопытна еще и тем, что ее можно было бы рассматривать как парафразу предыдущей, с той разницей, что сцена показана художником с другой точки зрения: действие развертывается вглубь, а не параллельно картинной плоскости, св. Урсула изображена со спины, корабли — на переднем плане, а мачты их фланкируют центральную сцену, перекликаясь движениями рей и вантов с треугольными кровлями фантастического города, который не имеет ничего общего с реальным Базелем. Совершенно очевидно, что Мемлинг не имел об его архитектуре никакого представления и не считал нужным пользоваться гравюрами: лишь знакомый Кёльн он посчитал возможным написать во всей его конкретной реальности.

Однако Рим, и тем более Ватикан, не мог быть в ту пору изображен «вообще». Можно лишь гадать, пользовался ли Мемлинг какими-либо изобразительными материалами или собственными воспоминаниями (никто не может с уверенностью утверждать, что он не бывал в Италии), но портик ватиканской базилики Сан-Джиованни-ин-Латерано, на ступени которой подымается св. Урсула в третьей картине — «Прибытие в Рим», изображен достоверно. Правда, на горизонте — как и на предыдущем панно — тянется гряда гор, вероятно представляющих, по мысли Мемлинга, Альпы.

«Прибытие в Рим» — наиболее сложное по композиции и более всего архаичное панно во всем ансамбле реликвария; можно было бы сказать даже, что ретроспекция здесь чрезмерна и отчасти спорит с безупречной стилистической целостностью росписей раки. Здесь, как в некоторых уже знакомых нам работах мастера, одновременно изображены разновременные действия: в левой части Урсула встречается с папой Сириаком (мифическая личность, существовавшая лишь в «Златой легенде»), а справа, за «открывшейся» стеной, зритель видит сцену крещения спутниц Урсулы. Вдали же — почти миниатюрное изображение святой, принимающей причастие.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.