Мемлинг / Итоги творческого пути

Диптих из Гренады. Ок. 1485. Гренада, Королевская капелла. Левая часть - Снятие с креста

Диптих из Гренады. Ок. 1485. Гренада, Королевская капелла. Левая часть — Снятие с креста. 51×36,3

 

Итоги, которые свидетельствуют о том, что равновесие, обретенное в росписях раки св. Урсулы, оказалось неустойчивым и едва ли не случайным. Можно было бы сказать и иначе: живопись реликвария стала для Мемлинга результатом искусно (и несколько искусственно) переработанного опыта предшествующих произведений, где все находки были трансформированы в образ намеренно успокоенный, безупречный по стилистической цельности, в жертву чему была, еще ощутимее, чем прежде, принесена жизненная драма. Теперь же приходилось начинать как бы и сызнова, и не было сил, а может быть и желания, возвращаться в мир оранжерейной безмятежности, к той абсолютной последовательности, которая могла быть реализована лишь ценою отказа от ощущения единства художника с окружающим подлинным и трудным миром.

Любекский триптих велик размером (центральное панно — 205X150 см) и попросту количеством включенных в его многосложную конструкцию композиций. На внешних закрытых створках написано «Благовещение». Когда они откидывались, то образовывалось четырехчастное изображение: св. Власий, Иоанн Креститель, св. Иероним и св. Эгидий. Если же створки открывались во второй раз, зрители могли видеть центральную картину — «Распятие», а по бокам ее — «Несение креста» и «Воскресение». Уже само перечисление сюжетов говорит о том, насколько сложна образная структура полиптиха: необходимо было построить единую, постепенно развивающуюся систему живописных изображений, которые, не теряя связи, каждый раз становились бы все более значительными и впечатляющими.

Внешние створки, написанные почти монохромно, ничем не отличаются от аналогичных композиций ранних мемлинговских алтарей: те же иллюзорно изображенные статуи в нишах, то же готическое изящество складок; быть может, лишь более точная и непринужденная постановка фигур, чья лепка, уверенная и непосредственная, спорит с архаизированной изысканностью драпировок, напоминает о зрелости мастера, все чаще работающего с вполне мирским, по-итальянски ренессансным пониманием формы. Проскальзывает это полнокровное видение и во втором «акте» полиптиха, когда открывается изображение четырех святых, написанных также свободнее и объемнее, чем в произведениях более ранних. Но здесь свидетельством высокого мастерства становится, скорее, умение создать динамическое зрелище из одинаковых по масштабу, фронтально стоящих фигур.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.