Мемлинг / Итоги творческого пути

Триптих из Любека. 1491. Св. Иероним и св. Эгидий

Триптих из Любека. 1491. Св. Иероним и св. Эгидий. Оба 205×75

 

Эти же противоречия особенно остро выражены на внутренних, главных, створках. В наследии Мемлинга трудно отыскать произведение, где художник ощущался бы во всех своих поисках, сомнениях и взлетах с такой почти исчерпывающей полнотою. Как в композициях, посвященных св. Урсуле, все три изображения («Несение креста», «Распятие» и «Воскресение») объединены пейзажем — особенно на горизонте, но существуют в разном времени; и разновременные события теснятся в одном и том же панно. В «Несении креста» скорбный путь Иисуса напоминает карнавал, движения людей легки, даже сам Христос кажется актером, играющим роль, солнечный пейзаж вдали сияет радостной пестротой нарядных костюмов, в которые облачены крохотные персонажи написанных на заднем плане страстей Христовых. На правой створке и положение во гроб, а главное, само вознесение показаны с какой-то безудержной, едва ли не вызывающей наивностью, будто Мемлинг стилизует картину «под самого себя», стараясь гиперболизировать ту легкую и благостную элегантность, которая была, быть может, самым заметным, но вовсе не главным качеством его искусства.

Зато центральная композиция — это до предела концентрированный сгусток не поверхностных, но самых существенных, даже потаенных черт поэтики Ханса Мемлинга. Снизу вверх нарастает скорбное напряжение происходящего — от традиционной группы солдат, беззаботно разыгрывающих имущество казненных, скорбной группы Марии и учеников Иисуса взгляд подымается к подножию крестов и выше, где фигуры распятых изломанными, судорожно застылыми силуэтами рисуются на фоне мрачного облака, затмившего едва видимое сумрачное солнце. «Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: И померкло солнце…» (От Луки, 44, 45). И тьма эта со странным поэтическим буквализмом царит в верхней части картины, создавая точное ощущение конкретного состояния природы, эмоционально связанного с действием, — явление доселе у Мемлинга не встречавшееся. А у ног распятых бесстрастные воины в нарядных одеждах, с великолепным оружием, и вновь смешивается последовательность времен: губка с уксусом еще подымается к губам Христа, а воин уже пронзает ему грудь копьем. И смешивается карнавал с мучительным, лишенным всякого праздничного лицедейства, смертным страданием, и тьма царит, предвосхищая мрачные видения Босха и инфернальные фантасмагории Брейгеля. Но брутальные образы верхней части картины не способны подчинить себе всю картину целиком: не свет померкнувшего солнца, но иной, спокойный, сбоку льющийся свет наполняет картину обычной светозарной праздничностью.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.