Франческо Бартоломео Растрелли / Санкт-Питербурх

Первые же дни пребывания на берегах Невы несколько остудили пылкое воображение Растрелли, опустили его с небес на неприветливую землю. Маленький флигель бывшего дома Кирилла Нарышкина на Второй Береговой улице, куда поначалу его поселили, ничем не напоминал парижские апартаменты. Недоставало привычных удобств, необходимых мелочей. И вообще, окружающий мир предстал холодным, неуютным, неустроенным.

Сюда, в тесные каморки нового жилья, явился к Растрелли пленный швед, присланный по велению начальника артиллерийского ведомства Якова Брюса. Именно генерал-фельдцейхмейстеру, отвечавшему за литейные заводы, повелел царь Петр иметь на первых порах смотрение над итальянским скульптором и его подручными. Шведу вменялось сшить для прибывшего итальянца положенную форму.

Через неделю портной явился с объемистым свертком. С чувством внутреннего довольства художник натянул синие чулки, короткие, до колен, штаны из красного финского сукна, такого же цвета камзол без обшлагов и складок сзади, поверх него длинный красный кафтан с синим воротником, обшлагами и подбоем. Расторопный портной накинул короткий синий плащ-епанчу и застегнул ее спереди, у горла, на крючок. Потом, отступив два шага в сторону, склонил, точно птица, голову набок, оглядел Растрелли и с довольством кашлянул.

Художник покрутил плечами: не жмет ли. Повернулся на каблуках, желая разглядеть себя в тусклом зеркале, и остался доволен.

Яркая, непривычная форма радовала взор и тешила самолюбие Бартоломео Карло Растрелли. Форма наконец-то приобщала его к долгожданному государеву делу, возвышала над некими прочими, наделяя властью и привилегиями.

В форме отправился Растрелли вместе с генерал-губернатором нового края, светлейшим князем Александром Меншиковым, на мызу Стрельна. Туда, где предстояло проявить весь свой талант и умение. Через толмача и с помощью жестов стремился он пояснить светлейшему, сколь великолепный парк с каналами, водяными каскадами и водометным фонтаном собирается разбить вкруг дворца.

Чуть кривя тонкие губы в улыбке, князь время от времени согласно кивал головой, а в мыслях уже прикидывал, сколько понадобится работных людей, камня, леса и, самое главное, какой профит сумеет он извлечь для себя из всех затей этого темпераментного маэстро.

С каждым кивком князя все радостнее становилось течение мыслей художника. Кажется, все свидетельствовало, что замысел пришелся светлейшему по душе. Но рассказ — только начало. Сегодня же велит он сыну приступить к созданию небольшой деревянной модели будущего ансамбля. Модель всегда убедительнее. А мальчик исполнит ее хорошо. Что и говорить, бог и отец наделили его богатым воображением, развитым чувством пластики и пространства. Способен Франческо Бартоломео, очень способен. Еще немного, и станет лучшим, надежным помощником отца…

Десятилетия спустя, подводя итог прожитым годам, Растрелли-сын напишет: «По моем прибытии (в Петербург. — Ю. О.) я составил генеральный план всего расположения мызы Стрельна, а также приступил к изготовлению модели большого сада с видом на море».

Рассмотрев генеральный план и прочитав пояснительную записку, одобрил проект царь Петр, после чего две сотни землекопов приступили к рытью каналов и планировке аллей будущего парка. А Растрелли-отец уже вынашивал планы грандиозного строительства в Петергофе и новой, еще не виданной планировки Васильевского острова.

Он уже почти наяву видел, как его теперешнее жилье — тесный флигель — превращается в роскошный дворец, как вместе со званием «обер-архитектор» — нет, «гоф-архитектор» — он обретает мундир с пышным золотым шитьем. И никто, даже сам светлейший Александр Меншиков, не мог предположить, что слепой случай очень скоро разрушит этот великолепный воздушный замок.

Привыкший, по словам В. О. Ключевского, больше «обращаться с вещами, с рабочими орудиями, чем с людьми», Петр I и «с людьми обращался, как с рабочими орудиями», отбирая тех, которые в данный момент были ему интересней и сподручней. Путешествуя по Европе, император прослышал о славном парижском архитекторе Жане Батисте Леблоне и захотел сманить у французского двора, как сам говорил, эту «прямую диковину».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.