Франческо Бартоломео Растрелли / Годы учения

Модель стрельнинского дома еще в 1721 году стояла в дворцовом парке, укрытая специально насаженными деревьями.

После обильного «фрыштака» сюда приводили гостей. Они ахали, щупали точеные колонки и резные украшения, совали пальцы в оконные проемы. От восторженного любопытства затейливая игрушка медленно разрушалась, но лишать гостей удовольствия не желали.

Не волновались и за судьбу создателей модели — сиятельного флорентийца и его сына. Срок контракта истек. А коли желают и дольше оставаться в России, то государь повелел графу Растреллию «работы подряжаться делать с торгу, а не из жалованья». Дел в молодом Петербурге хватает. Не станут итальянцы лениться — проживут в достатке.

Рождению Петербурга способствовали чуть ли не полтора десятка разноплеменных зодчих — русских, голландских, немецких, французских, итальянских. Разных по способностям, вкусам и желаниям. Но каждый из них вносил свою посильную лепту в создание будущего величественного облика новой столицы Российской империи.

Одни, подобно Доменико Трезини, — своими знаниями, ясным пониманием желаний царя Петра и многолетней неустанной работой. Другие, как А. Шлютер, — многочисленными проектами, замыслами, планами. Третьи, например Г. Шедель или И. Маттарнови, — своей работоспособностью и безотказным исполнительством. А все вместе своим творчеством и деятельностью создали то «нечто», порой даже трудно формулируемое, что определяет внешний облик окружающей человека среды — от дворцов и зданий до убранства пиршественного стола. Облик, который регламентировался жесткими требованиями царя-строителя: строгая простота и представительная величественность. Так, Петр I повелел здание Двенадцати коллегий, одно из главнейших в городе, делать по частям, «все равные как лутче б по месту убрать мочно, а камороф прибавлять или убавить по величине, как всегда возможно проломать двери и прибавить, только б снаружи все были равные долготою». Экономно, просто и вместе с тем представительно.

В это многоголосое, объединенное единой целью сообщество петербургских зодчих предстояло вступить и молодому Франческо Бартоломео Растрелли, жаждавшему деятельности и славы. Отсутствие личного архива будущего зодчего изрядно затрудняет ответ на вопросы: когда и как это произошло? И по сию пору у немногочисленных исследователей жизни и деятельности Растрелли нет единого мнения. Даже о том, как правильно именовать героя, еще недавно шли горячие споры.

Одни предпочитали звать его на чисто российский манер — Варфоломей Варфоломеевич. Другие писали — Бартоломео Франческо. А сам он почти все свои донесения, планы и письма, известные нам сегодня, подписывал только по-французски: de Rastrelli или Francois de Rastrelli. В перечне работ, составленном им самим в 1755 году, именует себя «графом Франсуа де Растрелли, итальянцем по национальности». В переписи жителей Петербурга назван «Франц Варфоломеяв». Но, памятуя, что Франсуа Растрелли родился в итальянской семье, мы позволим себе именовать его на языке родины предков — по-итальянски: Франческо Бартоломео Растрелли.

Частые смены коронованных и некоронованных властителей России после смерти Петра I, нерадивость канцеляристов, порой растерянных от незнания, кому и как надобно служить, вовсе не способствовали полноте отечественных архивов за двадцатые — тридцатые годы XVIII столетия. И сегодня, лишенные возможности утверждать, «как было», мы вынуждены повествовать о том, «как могло быть».

О годах учебы, становления и профессионального возмужания Франческо Бартоломео сохранилось несколько упоминаний и разрозненных документов. Сам Растрелли дважды, в 1755 и 1764 годах, составил в торжественных тонах подробные описания исполненных работ. Очень может быть, что, похваляясь, человек не хвастает; но хвалебные речи человека самому себе вряд ли могут быть приняты за настоящее историческое свидетельство.

Точно известно, что начиная с 1721 года по 1727 год Франческо Бартоломео возводил по собственному проекту дворец, господаря молдавского Дмитрия Кантемира. На углу нынешней улицы Халтурина и Мраморного переулка. «За оное давали ему платы до смерти его светлости… по 20 рублей в месяц, и сверх того было награждение, а по смерти определено в год по 120 рублей». Судя по сохранившимся чертежам и гравюре это действительно ученическая работа, где больше от голландской, вернее, от раннепетербургской архитектуры, чем от итальянской или французской. И все же в компоновке объемов уже чувствуется талант ученика. Не случайно в 1729 году молодой Антиох Кантемир, сын господаря, в сатире «На зависть и гордость дворян, злонравных» написал:

Растрелли столь искусно невесть строить домы
Как ты кафтан по вкусе, по времени года…

и сделал примечание: «Граф Растрелли родом итальянец, в государстве российском искусный архитектор; за младостью возраста не так в практике силен, как в вымыслах и чертежах. Инвенции его великолепны в украшении, вид здания казист; словом, может порадоваться око в том, что он построил».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.