Франческо Бартоломео Растрелли / Дела государственные

Б.-К. Растрелли. Петр I. Бронза. 1723

Б.-К. Растрелли. Петр I. Бронза. 1723

∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼

Неумолимый Петр, наставлявший Россию при помощи кнута и самоличного примера, не оставил стоящего наследника своего дела. Как только «птенцы гнезда Петрова» осознали, что царственная дубинка уже не будет направлять их действия, они не мешкая занялись устройством собственных дел. Каждый в меру своего разумения и своих сил: кто бешеным разгулом, кто накопительством, а кто средоточием в своих руках всей возможной власти. К последнему особенно стремились недавно еще безродные и Нищие выходцы из немецких земель, пригретые и обласканные царем-реформатором. И получалось. Никто не мешал им в достижении цели.

Датский посол Вестфаль подсчитал, что за первые два года царствования Екатерины I двор выпил данцигской водки и французского вина на сумму около одного миллиона рублей. Годовой доход государства равнялся десяти миллионам.

Следующий правитель Российской империи — Петр II, по словам современников, был подвержен «необузданной страсти к охоте». И всеми делами в государстве вершил его бывший учитель, а затем первый министр барон Остерман. Испанский посол де Лириа сообщил о нем в своих донесениях: «Могу сказать вам, что он так худ с русскими, как нельзя больше…»

Именно Остерман во многом определит внутреннюю и внешнюю политику России и при Анне Иоанновне, и при Анне Леопольдовне.

Сменившая Петра II на престоле Анна Иоанновна, по словам одного из самых верных ее слуг, фельдмаршала Миниха, «любила спокойствие и совсем не занималась делами, предоставляя все произволу своих министров…». Наступило время, когда «каждое мало-мальски значительное лицо сочло благоразумным, в видах собственного самосохранения, следовать правилу: губи других, иначе эти другие погубят тебя».

Анна привезла с собой из Курляндии тамошнюю дворянскую голытьбу и отдала им в руки правление государством. Изголодавшись, накинулись они на большой русский пирог, презирая нравы и обычаи кормившей их земли. Во главе всех курляндцев стоял амант императрицы, тщеславный, корыстолюбивый Бирон. И потекли прочь из России большие деньги.

«Были вывезены несметные суммы, — вспоминал позже тот же Миних, сподвижник Бирона, — употребленные на покупку земель в Курляндии, постройку там двух скорее королевских, нежели герцогских дворцов и на приобретение герцогу друзей в Польше. Кроме того, многие миллионы были истрачены на покупку драгоценностей и жемчугов для семейства Бирона…» Чуть раньше запишет свои воспоминания о Бироне адъютант Миниха Манштейн: «Говоря о герцоге курляндском (Бироне.— Ю. О.), я сказал, что он был большой охотник до роскоши и великолепия; этого было довольно, чтобы внушить императрице желание сделать свой двор самым блестящим в Европе».

Очень хотелось петербургскому двору стоять в одном ряду с Парижем и Веной. Должности именовали на европейский лад, а службу исправляли по старине, с проволочкой, оглядкой и нахальным мздоимством. Кафтаны по обязанности натягивали немецкие, а служили в них по-старорусски — с великим сгибанием спины. Дворцы желали иметь наподобие версальских, а к архитектору относились как к собственному безропотному холопу. Крепкая смесь, замешанная Петром I на древних привычках и новейших европейских веяниях, еще не отстоялась, не выкристаллизовалась.

«Действия правительства были выше собственной его образованности, и добро производилось не нарочно, между тем как азиатское невежество обитало при дворе»,— запишет столетие спустя А. С. Пушкин.

С одной стороны, Академия наук, торжественные приемы в честь многочисленных иноземных послов, выписанные за баснословные деньги итальянские певцы и комедианты. С другой — бесконечный страх перед возможными заговорами дворян и бесконечными бунтами крестьян, измученных ничем не сдерживаемыми поборами.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.