Франческо Бартоломео Растрелли / Хозяин Курляндии

Неизвестный художник. Портрет Э. И. Бирона. Гравюра. Середина XVIII века

Неизвестный художник. Портрет Э. И. Бирона. Гравюра. Середина XVIII века

∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼

Придворный архитектор Бартоломео Карло занят делами более важными, чем Манеж: наблюдает за строением нового Летнего дворца на берегу Невы, неподалеку от старого Летнего дома царя Петра. А вечерами вместе с сыном рисует и чертит проекты будущего Зимнего дворца императрицы и дома Рейнгольда Левенвольде.

В делах и заботах проходит два года. Наконец наступает радостная осень 1734 года, когда Эрнест Иоганн Бирон вновь призывает к себе Растрелли-младшего.

Каким желает видеть свой замок в Курляндии, обер-камергер объявил архитектору в том самом Манеже, украшенном желточерными штандартами.

Бирон стоял ликующий в розовом, шитом золотом и бриллиантами кафтане, подчеркивавшем широкие плечи и узкую талию. Тяжелый подбородок и длинный острый нос придавали ему несколько злое выражение. Дюжие конюхи с трудом удерживали перед ним двух золотисто-гнедых арабских скакунов — чистокровных неджеди с квадратными лбами и длинными изогнутыми шеями. Жеребцы горячились. Бирон радостно похохатывал и говорил короткими, рублеными фразами.

— Все эти фон Ховены и Брискорны должны лопнуть от злости. Это должен быть мой родовой замок. Они должны увидеть, кто я. Должны знать, кто истинный хозяин Курляндии. Вы поняли меня…

Бирон говорил по-немецки, а стоявший рядом адъютант услужливо переводил речь господина. Человек, который из постели императрицы фактически вершил судьбу гигантской страны, нарочито отказывался говорить на языке ее народа. Он не верил в русских и презирал их. Потому и оставлены были без внимания талантливые зодчие Еропкин и Земцов. Но и проживавшим в России немцам не мог доверить Бирон свое будущее родовое гнездо. Он был достаточно умен и знал меру их способностей. Строить мог только граф Растрелли.

К сожалению, от дворцов, возведенных Франческо Бартоломео вместе с отцом, сохранились лишь рисунки фасадов и поэтажные планы. Мы лишены возможности наглядно и убедительно представить их в натуре, познать их соотнесенность с окружающим ландшафтом и соразмерность с человеком. Вот почему дворец Бирона в Руентале (ныне Рундале), доживший до наших дней без существенных изменений, представляет особый интерес. Это самое раннее из уцелевших творений зодчего. И внимательное знакомство с ним позволяет уточнить некоторые особенности в начальном периоде творчества Франческо Растрелли.

Еще с конца 1733 года камер-юнкер Бутлер, доверенное лицо — фактотум Бирона, принялся рьяно скупать для хозяина земли на Земгальской равнине между Митавой (Елгава) и старой крепостью Бауска. Преуспев в этом деле, он не без пользы для себя быстро стал управляющим всеми курляндскими поместьями Бирона. Фон Бутлер и выбрал место для родового замка обер-камергера русского двора на мызе Руенталь, известной в старинных бумагах еще с XIV века. Растрелли предстояло на месте обветшавшего дворянского дома возвести дворец, свидетельствующий о богатстве и родовитости нового владельца.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.