Франческо Бартоломео Растрелли / Снова Петербург

Кабинет-секретарем Елизавета назначила Ивана Антоновича Черкасова. Изрядно пострадав в свое время, сначала от Долгоруковых, затем от Бирона, он люто ненавидел всех, кто как-то был связан с его обидчиками. Франческо Бартоломео Растрелли оказался в их числе.

В начале 1742 года кабинет ее императорского величества затребовал от Франческо Растрелли известие: почему он числится обер-архитектором, кто и когда пожаловал ему графский титул и по какому праву пишет он перед своей фамилией частицу «де». Вслед за письмами кабинета последовал именной указ императрицы — графское достоинство архитектора Растрелли в России не признавать, выплату ему обер-архитекторского жалованья задержать. В добавление к письменному последовало и устное указание: никаких строений тому итальянцу не поручать. Новая государственная машина начала свое движение.

Всеми архитектурными делами стал теперь ведать доброжелательный и разумный Михаил Земцов. Тщетно пытался он привлечь опального зодчего к работе. Интриги кабинет-секретаря оказывались сильнее.

Двор переехал в Москву. Вослед заторопились многие мастера Канцелярии от строений. А Франческо Растрелли вынужден был метаться по покоям собственного дома, лишь иногда отправляясь на строительство Летнего дворца взглянуть со стороны, как распоряжается делом бывший его помощник Николай Васильев.

Почему же Растрелли остался в России? Почему не уехал куда-нибудь на запад — в Австрию, Саксонию, Пруссию? Архитектура только тогда настоящее искусство, когда устремления страны и времени совпадают с интересами и помыслами зодчего. Россия для Растрелли, мечтавшего о создании собственного величественного и торжественного стиля, была идеальной страной. Он понимал, что в других землях его талант вряд ли обретет столь благодатную почву. Значит, не следует терять уверенности, что все образуется. Надо только уметь ждать.

Основания для уверенности были. Михаил Земцов умер осенью 1743 года. Растрелли знал о плохом здоровье старого друга. Оставались, правда, И. Коробов, А. Евлашев, С. Чевакинский, А. Квасов и Г. Дмитриев. Адмиралтейский архитектор Коробов был слишком строг и утилитарен в своих проектах и для строительства пышных дворцов непригоден. Чевакинский и Квасов еще числились «архитектурии гезелями», а Евлашева и Дмитриева, по малой мере их таланта и размаха архитектурной фантазии, Растрелли в расчет не принимал. Так кто же, кроме него, мог измыслить и возвести новые величественные дворцы для новой жизнелюбивой императрицы?

В апреле 1744 года Франческо Растрелли решается передать Елизавете Петровне свое послание:

«Всепресветлейшая державнейшая великая, Государыня Императрица Елизавета Петровна Самодержица всероссийская Государыня всемилостивейшая.

Бьет челом двора Вашего императорского величества обер-архитектор граф де Растреллий, а в чем мое прошение, тому следуют пункты:

1.

Вашему Императорскому Величеству служу я нижайший при дворе Вашего Императорского величества обер-архитектором со всеподданнейшею моею ревностью.

2.

А в прошлом 1738 году блаженныя и вечно достойныя памяти Ея Императорское Величество всемилостивейшая государыня императрица Анна Иоановна всемилостивейше пожаловала меня нижайшего обер-архитектором, с которого году и поныне в том состою.

3.

А в прошлом 1741 году в правление бывшей принцессы Анны на вышеозначенный мой обер-архитекторский чин дан мне за рукой оной принцессы Анны патент.

4.

А по указу Вашего Императорского Величества велено таковые патенты объявлять, вместо которых даваны быть имеют патенты с титулом Вашего императорского Величества.

5.

А понеже бывшие архитекторы награждены были армейского штаб-офицера рангами, а именно Андрей Трезин инженер-полковник, Еропкин — полковник, а я, нижайший, никаким армейским чином не награжден и конфирмации на обер-архитекторском чине и патента Вашего Императорского Величества не имею.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.