НА ПУТИ К ЦЕЛОМУ (Ф. М. Достоевский)

браться за нее в этом же самом произведении». В неосу­ществленности задачи изобразить «обновление падшей души» критик видит не только недостаток, но и достоин­ство такта, меры самоограничения автора: «изображенная в „Преступлении и наказании» ожесточенность человека так глубока, что для изображения ее преодоления, для художественного уравновешивания картины такого духов­ного падения потребовалось бы, вероятно, возникновение душевной красоты и гармонии очень высокого строя» 57. Если вспомнить, что вслед за драмой ожесточения, изо­браженной в Раскольникове, Достоевский приступил к изображению «душевной красоты и гармонии очень высо­кого строя» 58 в князе Мышкине, то придется признать, что мысль критика шла в русле, очень близком к мысли самого писателя.

Но, переходя от определения нравственно-философ­ской позиции Страхова как критика «Преступления и наказания» к его эстетической позиции, мы можем наблю­дать те же противоречия в оценках романа, что и во мнениях «нигилистической критики».

Вернемся еще раз к конкретным моментам романа, вызвавшим восхищение Страхова, и посмотрим, какое место они занимают в общей системе его эстетических представлений.

 

57             Там же, с. 526—527.

58             Там же, с. 520—521.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.