Франческо Бартоломео Растрелли / Петергоф

Кажется, это было в ноябре 1724 года. Отца пригласили в Канцелярию от строений и предложили высказать свое мнение о Михаиле Земцове, определив размеры жалованья, платить которое ему положено. В тот вечер, запершись у себя в кабинете, Бартоломео Карло Растрелли порвал в клочья не один лист бумаги. В конце концов родилось следующее:

«Оной (Земцов) архитектором полным и действительным быть достоин непрекословно… достоин быть награжден окладом денежного жалованья за прошедшие и настоящие его труды по 1500 руб. в год, ибо он несет на себе такую должность, какую нес архитект Микеттий».

Присыпав песком написанное, Бартоломео Карло горделиво заключил: «Растрелли — не Леблон. Артист обязан помогать артисту!»

Михаил Земцов был не только талантливым зодчим. Он был человеком. В сложное время всеобщего страха, предательства и доносов, чтобы прослыть порядочным человеком, достаточно не делать подлостей. Земцов делал добро. Получив указ о перестройке Петергофского дворца и завершении всех фонтанов и водометов парка, Земцов тотчас же для «украшения палат, каскадов и фонтанов и прочия тем подобные работы» привлек Бартоломео Карло Растрелли. Он воздавал соседу должное.

И все же Земцов не проявил свой талант во всю присущую ему силу: не может родиться большое искусство, пока правитель использует художника только по той или иной практической необходимости. Нельзя творить легко и радостно, с полной отдачей под неусыпным оком и под окрики хозяина.

Никола Пуссен. Триумф Нептуна. 1634

Никола Пуссен. Триумф Нептуна. 1634

∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼∼

…От террасы дворца широкие ступени Большого каскада спускались к ленте канала, протянувшегося к заливу. Голые, еще черные ветви деревьев затейливой рамой окаймляли его. В центре «ковша» у самого завершения канала золотым пламенем горела исполненная отцом фигура могучего российского Самсона, раздирающего пасть шведскому льву. Он поклонился ему, как старому знакомцу. Гравюра Ивана Зубова и Михаила Карновского, на которой изображен был могучий Самсон, и сейчас висела у Франческо Бартоломео в кабинете. В Верхнем парке, по ту сторону дворца, еще ждала радостной минуты свидания сияющая позолотой огромная композиция «Триумф Нептуна» или, как ее прозывали, «Нептунова телега». С восторгом рассказывал отец, как двести солдат стащили ее с баржи и установили на основание. Ждала и робкая Андромеда, спасенная от дракона отважным юным Персеем, и многие другие греческие и римские герои…

Сознание значимости ансамбля, ощущение преемственности в деле ныне ушедших, а некогда дорогих и близких людей настраивало Франческо Бартоломео на торжественный лад. Видимо, он понимал, что предстояло не просто выполнить очередной заказ императрицы, а придать этому месту особое, триумфальное великолепие. Именно ему, Растрелли, предстояло завершить сей памятник величия и силы государства российского…

Дворец начинали возводить еще при громе орудий продолжавшейся войны со шведами. Лишь через семь лет после начала работ царь подписал славный Ништадтский мир. А через семь лет, как завершат строение, прискачет в Петергоф запыленный гонец с известием о блистательной победе над пруссаками при Кунерсдорфе. 22 августа 1759 года, под барабанную дробь и торжествующие вскрики труб, рослые гвардейцы внесут в Петергофский парк двадцать восемь прусских знамен, которые «яко победительные волочены» по земле будут, и бросят их к подножию императорского трона.

…Это еще только будет, а пока зодчему предстоит решить весьма сложную задачу: потрафить желаниям императрицы и вместе с тем не потревожить первоначальный дворец Петра I — историческую часть памятника, сохраненную и Микетти, и Земцовым.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.